Once Upon a Time. Сhapter Two.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Once Upon a Time. Сhapter Two. » Архив отыгранных эпизодов » Я скорее забуду себя самого, чем тебя!


Я скорее забуду себя самого, чем тебя!

Сообщений 31 страница 56 из 56

31

Силы медленно но уверенно возвращались. Еще бы пару минут, и она была бы в прежней форме, и о произошедшем напоминали бы только кровавые подтеки на лице и пятна на подоле платья. Но, она не успела ничего сказать, как парень уже подхватил её на руки. Ах, как это по-человечески. Неужели он и правда решил, что ей так просто навредить, и что она стала бы по-настоящему рисковать собой ради его спасения? Конечно, да, было больно, но это такая мелочь. Хотя, откуда об этом знать смертному, ставшему свидетелем этой сцены. Должно быть, в его глазах теперь она умирает и вот-вот отдаст богу душу.
Когда Джефферсон, неся её на руках, уже почти дошел до постели, Нэрисса тихо рассмеялась.
- Неужели ты и правда так перепугался за мою жизнь? - тихо произнесла, где-то на грани шепота, поднимая висевшую плетью руку и касаясь пальцами щеки парня. Такой легкий, почти снисходительный жест, - Мальчик, я прожила уже больше пятисот лет, и ты думаешь, меня может убить какое-то проклятье? - поймав ошарашенный взгляд, Эрис тепло улыбнулась. Похоже, он и правда испугался на неё. Как это мило и... Неожиданно. Она уже и забыла, что такое искренняя забота.
Ладонь скользнула на плечо парня. Мокрая холодная ткань рубашки... Да, она и сама уже успела промокнуть от его одежды, только сейчас это поняла.
- Ты зальешь водой мои ковры, - с усмешкой произнесла и, не отводя взгляда от лица парня, резко повысив голос выкрикнула, - Стража!
Должно быть, сердце Джефферсона в этот миг упало в пятки. Заметив как изменилось его лицо, женщина вновь тихо рассмеялась и, даже не думая высвобождаться из объятий, а ведь парень все еще держал её на руках, повернулась к вбежавшей в комнату охране, - Позовите Ирен, скажите, чтобы захватила сухую мужскую одежду.
Стражники оказались не глупыми и, отлично поняв, что на этом распоряжения окончены и их услуги не понадобятся, покинули комнату.
- Испугался? - она с усмешкой вновь повернулась к Джефферсону и снова провела пальцами по его щеке, - Не бойся, мальчик, на этот раз я не выброшу тебя в окно.
Она сама не поняла, как произошло то, что произошло дальше, но, развернув лицо парня к себе, а точнее просто зафиксировав его, ибо он и так смотрел на неё, Эрис подалась вперед и припала губами к его губам.
"На краткий миг, но я хочу почувствовать простое женское счастье. Пусть так, пусть только на пару минут, но, я хочу!"

+1

32

«А цилиндр, как назло, остался в другой комнате», - только и успел подумать остолбеневший от такой вселенской несправедливости Шляпник, когда его прекрасная ноша требовательным голосом кликнула стражников. Близкое и весьма неприятное общение с ворвавшимися, уже смутно знакомыми, слугами,  уставившимися на него с немым недоверием. По их скромному мнению, нагломордый юнец должен был уже кормить рыб, обратившись в морскую пену или еще что похуже.  И никак не сжимать, в своих дерзновенных объятиях богиню-покровительницу целого города.
Но даже их грозный и решительный вид не заставил бы Джефферсона отпустить Эрис, хоть все его существо настаивало на привычном уже побеге. Молодой человек даже не расслышал распоряжения девушки, придя в себя только от легкого прикосновения к лицу.
- Ты настоящая колдунья, невероятная и  опасная, - восхищенно прошептал он, перед тем как приникнуть к её губам жарким поцелуем. Солоноватый привкус крови, вкупе с таинственным блеском зеленых очей, окончательно его заворожил, утянул в сладчайшее небытие с головой. 
Тяжелые темные волосы струились сквозь его пальцы, когда Шляпник опомнился и чуть отстранился, переводя дыхание.
- Понимаешь ли ты, что теперь не сможешь от меня избавиться? Даже сбросив с самой высокой башни своего дворца. – на мгновение прикоснувшись губами к девичьей шейке, Джефферсон тихонечко фыркнул, скользя ладонью по платью, прослеживая пальцами частое перекрещение лент шнуровки.
- Не то, чтобы я сильно горю стремлением к полетам, но нужно внести некоторую ясность, пока все окончательно не запуталось.  -  он взглянул в лицо Эрис и погладил её по щеке, стирая с нежной кожи медленно подсыхающую кровь. Несмотря на все слова и сквозившую в них насмешку, Шляпнику казалось, что девушка сама не понимает, сколько боли взвалила на себя в момент исцеления.
В такой позе и застала их служанка Ирен, тихой мышкой проскользнувшая в хозяйские покои и положившая на ближайшее кресло чистую одежду, но Джефферсон  даже не обратил на чье-то неурочное появление должного внимания. Усадив Эрис на край кровати, он опустился перед ней на колени, целуя тонкие пальцы и грея их своим дыханием.
- Владычица моего сердца, - произнес он, не до конца сознавая, в чем именно признается.

+1

33

Положив одежду на кресло, Ирен, помедлив несколько секунд и поняв, что её присутствие здесь будет лишним, глупых слуг Эрис не держала, так же тихо, как до этого вошла, покинула комнату.
Нэрисса же, так же как и парень, не обратила на её появление никакого внимания. Сейчас она была занята этим милым мальчиком, который так красноречиво, и при этом так завуалированно, признавался ей в любви. Наивный юноша. Понимает ли он, с кем имеет дело? Осознаёт ли он то, кто перед ним, или разум его застлан переной восторженного восхищения?
- Не разбрасывайся столь громкими признаниями, мальчик, - женщина провела ладонью по щеке Джефферсона, который сейчас покрывал поцелуями её руки. Приятно было чувствовать тепло его губ, слышать эти слова, но, разве можно было до конца верить в то, что она слышала. Как просто потерять голову, получив внимание такой, как она.
- Ты совсем меня не знаешь. Ты… - она сделал паузу и вопросительно посмотрела на парня, - Сколько тебе лет? Восемнадцать? Двадцать? Сколько женщин ты знал за это время? – вопрос прозвучал скорее риторически, нежели она и правда хотела услышать ответ. Все и так было понятно. Даже если мальчишка уже успел вдоволь насладиться женским вниманием, подобных ей он не встречал. А она – стоило ли верить тому, что сейчас происходило? Быть может все это только иллюзия, или и вовсе попытка заставить её потерять бдительность. Кто знает, что на уме у этого проходимца. Однако, почему бы и не потерять голову на одну ночь. Что она утратит от этого. Ничего. Но приобретёт немного простой человеческой теплоты, пусть, возможно, обманчивой и жестокой.
- Тебе нужно переодеться, - ладонь скользнула по мокрой ткани на плече Джефферсона, после чего Эрис поднялась на ноги и подошла к креслу, на котором лежала сухая одежда.
- Ты хотел честности. Чтож… Я не способна любить, мальчик. Если ты ждешь от меня страстных признаний в ответ, ты выбрал не ту женщину. Я слишком давно живу на этом свете, чтобы моё сердце разучилось испытывать подобный трепет. Любовь затуманивает разум. А мой ум нужен мне холодным. Как тебе такая правда, Джефферсон? – она не любила, это правда. Никогда в жизни она никого не любила, если говорить о любви женщины к мужчине. Её семья, вот все люди, кто когда-то удостоился этого счастья – быть любимыми Нэриссой. После осознания того, что ей суждено потерять всех, кого она полюбит, женщина сковала своё сердце. Нет, не в прямом смысле этого слова. Она не накладывала никаких чар или проклятий. Она просто дала себе слово, что не полюбит. Она будет наслаждаться мужчинами, если те осмелятся приблизится к ней так близко, но никогда не ответит на их чувства взаимностью.

+1

34

- Перестань себя обманывать, - глухо проговорил Джефферсон, несколько отрезвленный этой горькой тирадой. Уязвленный, что о нем думают только, как о неоперившемся юнце, только и знающем, как поддаваться всем ведомым и неведомым мелочным страстишкам, он встал с пола и подошел к  упрямой богине, втемяшившей в голову какую-то дурь. О чем, и не преминул ей сообщить.
- Зачем ты обрекаешь себя на жизнь одним прошлым?  -  прошептал он, обнимая Эрис за плечи, притягивая к себе и мягко целуя в висок.– Зачем запираешь себя в клетке, если пуще всего на свете мечтаешь из неё вырваться?– пальцы ненавязчиво легли на грудь, сдвигая в сторону расшитый серебряной нитью ворот, коснулся кожи. Шляпник замолчал, пережидая несколько мгновений, и невесело усмехнулся, обнаружив полновесное подтверждение своих слов.
- Твое сердце, встретившее не одну сотню весен, многомудрое и величественное, плоть от плоти царей и правителей, бьется так  же отчаянно, как и мое. И кровь по цвету такая же алая, как и моя.  Так объясни, зачем ты пытаешься отстраниться, ради чего хочешь меня отпугнуть? –проговорил Джефферсон, осыпая поцелуями шею, плечи и ключицы Эрис, будто боялся, что чаша её терпения переполнится  и что девушка все-таки вышвырнет его прочь, в пику ранее данному обещанию. А может он просто медленно сходил с ума, не в силах более сдерживаться.
- Я все равно не отступлюсь от тебя, слышишь?  Если прочих идиотов эта отповедь могла образумить или охладить, то мне этих велеречивых глупостей мало! – прорычал он, резко разворачивая девушку к себе и приникая к её губам властным, иссушающим поцелуем, отделенный от форменной грубости лишь тонкой гранью условности. И точки зрения.
- Ты сама говорила, что совершенного уже не исправить, так в чем заключается твоя мудрость и холодность, любовь моя, если ты подчиняешь свою жизнь служению теням? Разве этого хотели бы твои родственники, такой судьбы они тебе желали?  - Шляпник вновь подхватил девушку на руки, не оставляя ей иного выбора, как обхватить его ногами за талию.
- Я люблю тебя, Эрис. – четко произнес он, счастливо улыбаясь, - и  мое сердце принадлежит одной  тебе. И только тебе решать , как распоряжаться этим бесполезным даром. Но знай, пока это сердце бьется, - странник вынудил девушку, положить руку на все еще мокрую рубашку, чтобы ты ощутила биение его пульса, - я никогда тебя не оставлю.

+1

35

Все боги мира и вселенская тьма, она пыталась, она честно пыталась предупредить его, или же остановить саму себя, кто знает. Но, все слова оказались тщетны. Стоило только парню развернуть её лицом к себе, стоило только впиться в её губы поцелуем, и все бастионы рухнули, как не старалась Эрис сдерживать их осаду. Черт возьми, в конце концов, она тоже женщина. Она успела позабыть об этом, хотя так хотела, всю эту долгую жизнь, она хотела именно этого. Снова обрести душу, способную любить и наслаждаться жизнью. И теперь, когда этот неугомонный мальчишка твердил ей о любви, стоило ли продолжать упорствовать и отталкивать его.
- Никогда не говори никогда мой мальчик… - тихо отозвалась она на пылкую тираду своего юного… кем он теперь был для неё? Не важно, он просто был.
Соскользнув на пол из объятий Джефферсона, женщина положила оби руки ему на грудь, чуть отстраняя парня от себя и огладила плечи, следя взглядом за своими пальцами, словно не веря, что это её руки ласкают скрытый под мокрой тканью торс.
- Ты так молод… Ты клянешься мне в вечной любви… Но что такое вечность? Даже если ты не захочешь забрать свои слова назад, если ты действительно захочешь быть моим вечно… Однажды ты оставишь меня, мальчик, - она подняла взгляд, всматриваясь в глаза напротив, - Нет, я не возьму твою любовь. За неё придется заплатить слишком дорогую цену. Но, - тонкие пальцы с острыми ногтями принялись неторопливо расстегивать мокрую рубашку, после чего ладони скользнули по горячей коже, пробираясь под ткань, - Я подарю тебе эту ночь. Оставлю тебе приятное воспоминание о времени, проведенном в объятиях женщины, которую людская молва возвела в сан Богини.
Горько улыбнувшись, она чуть приподнялась на пальцах, снова целуя его губы, попутно стаскивая и отбрасывая в сторону мокрый и рваный кусок ткани, который когда-то был рубашкой Джефферсона.
«Ты получишь то, чего хочешь, и уйдешь, мальчик. Любви нет, есть только желание. Поверь мне, ты сам поймёшь это утром!»
Кого она старалась убедить, себя или его. Судя по тому, что слова не прозвучали вслух, то, кажется, саму себя.

0

36

Джефферсона словно бросили из ледяной полыньи в жерло вулкана, во всяком случае,у их поцелуев был явственный привкус тлена, как бы парень не старался отвлечь богиню от тяжелых размышлений. Быть может, он казался ей мотыльком, беззаветно летящим на открытый свечной огонь, может мысленно она уже представляла, как спустя несколько лет забудет его имя. И его образ померкнет, станет лишь вехой на жизненном пути высшего существа, коим Эрис и являлась. Кто помнит о докучливом надоедливом наемнике, несколько раз выполнившим важные поручения и получившим за это более чем приличную оплату?
- Когда-нибудь, ты примешь этот дар, - промурлыкал он, легонько прикусывая зацелованные губы Эрис, - и не вздумай этого отрицать, я все равно не поверю! - пусть на это уйдет вся жизнь, но Шляпник дал себе слово, что убедит это своенравное создание в искренности его слов.
Острые коготки неожиданно проехались по разгоряченной коже, отвлекая Джефферсона от безуспешной войны с тугой шнуровкой лифа. Точнее разрешая её в пользу дернувшегося молодого человека, в определенной степени облегчая ему жизнь. Или наоборот, усложняя до неимоверных пределов.
Кровать подвернулась как нельзя кстати – молодой человек осторожно опустил на неё возлюбленную, не в силах оторваться от её сладкого рта.  Платье податливо скользило с прекрасного тела, постепенно обнажая его и тем самым провоцируя Джефферсона на преклонение каждому миллиметру этой божественной плоти.
Ты не забудешь меня, - рвано выдохнул он, сплетая свои пальцы с пальцами Эрис. Неподвластная и неукротимая, даже в этой ситуации она диктовала свои условия, вынуждая Шляпника подстраиваться, продолжать резкие порывистые движения стихии, облекшейся в женскую оболочку, сдерживать и терпеть её удары, находя в этом какое-то свое терпкое удовольствие.
- Пообещай, - проговорил он, едва касаясь губ богини своими.

+1

37

Постель. Такая мягкая и уютная. И как это она раньше не замечала, что на ней так приятно лежать... И эти поцелуи, и руки и голос. Что... Что он говорит? Обещание... Зачем ему обещание? Неужели нельзя без этих человеческих глупостей? И что она может сказать в ответ? Солгать? Нет, лгать ему она не может. Она дала слово. Ммм, глупый мальчишка!
Резким настойчивым движением Эрис перевернула Джефферсона на спину, тут же оседлав его, от чего подол легкого белого платья на мгновение взметнулся, словно от порыва ветра.
- Ты хочешь обещаний? Что тебе с них, мальчик? - она соблазнительно улыбнулась и склонившись, прикусила парня за нижнюю губу, - Или обещания придадут твоей любви больше пыла? - короткий поцелуй в скулу, потом несколько поцелуев на шее, - Я скажу тебе только одно, - тихий шепот у самого уха, - Я никогда... ничего... не забываю. - она прихватила зубами мочку его уха и резко выпрямилась, теперь глядя на Джефферсона сверху вниз. Но, это только несколько секунд, а после она снова склонилась к его губам, - Так что, да, я не забуду тебя, мой храбрый шляпник, - это были последние слова перед тем, как Нэрисса вновь поцеловала его, а после, разорвав поцелуй, принялась покрывать легкими касаниями губ плечи и грудь парня. Уж если она сегодня решила отдать себя этому влюбленному мальчишке, так пусть он запомнит её такой, какой она может быть. Она подарит ему страсть, которой он так жаждет. А завтра, завтра все буде кончено. Пальцы нашли шнуровку на брюках Джефферсона, принимаясь ловко расправляться с ней, пока не распустили окончательно. Соскользнув вниз, Эрис одним движением сдернула с парня брюки, прихватив разом с ними бельё, и встав на пол в ногах, окинула открывающийся вид совершенно бесстыдным взглядом. Ей ли стесняться. Она прожила не одну сотню лет, чтобы скрывать истинные желания в такие минуты. А уж если дело дошло до столь явной близости, так к черту притворство и стыд, которых, к слову, у неё не было и в помине.
Неторопливо распустив остатки шнурков на своём платье, Нэрисса позволила ему с тихим шорохом соскользнуть вниз, к её ногам, продолжая при этом смотреть на своего юного любовника пристальным взглядом.

Отредактировано Nerissa (2013-07-22 21:34:31)

+1

38

Когда-то очень давно, Шляпник уже не брался судить, где именно он подслушал эту легенду, бытовало мнение, что все богини зарождаются из пены морской и оброненного на неё луча солнца. И именно поэтому ни одному из смертных не пристало смотреть на них, без боязни ослепнуть от беспредельной красоты их совершенных тел. Или без опасения подвергнуться проклятию какого-нибудь ревнивого божественного супруга.
- Я запомню, - невпопад ответил Джефферсон, придвигаясь ближе к краю и не сводя с Эрис взгляда. В этот одновременно неизмеримо долгий и скоротечный момент, он был, как никогда, близок к желанию посвятить кому-то свою жизнь. Раствориться в ком-то без остатка. И если прежде прожженного эгоиста и нарцисса это стремление пугало до безумия, то теперь… Да, теперь он готов был рискнуть.
Молодой человек ласково провел ладонью вверх по шелковистому девичьему бедру, потом спустился вниз к колену, не удержавшись, приник к мягкой коже щекой, вдыхая дурманящий запах. Украдкой лизнув ровную коленную чашечку, Шляпник россыпью горячих поцелуев проложил себе путь выше, чуть помедлил, дожидаясь нетерпеливого стона.  Нескромным движением пальцев он прикоснулся к нежному лону, заставляя девушку приблизиться к себе и чуть раздвинуть ноги.
- Я уже готов поставить памятник тому идиоту, из-за которого нарушил твой покой. – Джефферсонмедленным змеиным движением выпрямился и настырно сжал в ладонях упругую высокую грудь.  – Увековечить момент его «триумфа» в золоте и камнях, поставить на самом видном месте твоих покоев, -  никогда прежде он особо не заботился об удовольствии своих партнерш, вне крошечных комнат и закутков, казавшихся настоящими роковыми соблазнительницами, а на деле не представлявших из себя ничего примечательного. Может поэтому их лица и имена мгновенно улетучивались из его памяти, не успев там даже задержаться?
- Но,к сожалению, любое присутствие третьего, пусть даже  столь номинальное, будет неминуемо отравлять мою жизнь ядом ревности. – выдохнул он, приподнимая Эрис на кровать, помогая опереться коленями о скользящее покрывало, опуститься ниже. Обволакивающий жар смел все последние границы и барьеры – Джефферсон сам не ожидал от себя такой странной ярости, словно он пытался завоевать и подчинить богиню своей воле. Хоть и прекрасно понимал, что является для неё просто занятной игрушкой.

+1

39

Он касался её тела со знанием дела. Похоже, что не взирая на довольно еще юный возраст, парень успел набраться богатого опыта в общении с противоположным полом. Глядя на Джефферсона сверху вниз, наблюдая за его действиями, Эрис невольно улыбнулась, вскоре не сдержав тихий рваный вздох, вырванный из её груди откровенными ласками.
"Да ты искушен сильнее, чем я думала, мальчик," - мысленно съерничала женщина, подаваясь навстречу и вставая на колени на краю постели, сжимая ногами бедра парня, "- А я то надеялась, что это мне предстоит научить тебя кое каким премудростям искусства любви."
А молодой любовник, судя во всему, не был настроен на долгую игру.
- Ох уж этот пыл юности. Такой горячий и нетерпеливый, - не удержалась Нэрисса от комментария, нависая над парнем и перенимая у него инициативу в новой стадии этой горячей игры, двигаясь медленно до жестокости, - Вечно куда-то торопитесь, словно боитесь опоздать. Даже там, где можно насладиться тягучей сладостью мгновения.
Склонившись ниже, несколько раз поцеловала выступающую ключицу и проложила дорожку поцелуев чуть ниже, на сколько позволяло положение её тела. Потом обратно, к ключице, и к горячим губам, манящим за новым поцелуем.
- Ты еще не получил меня в собственность, мальчик, чтобы ревновать, тем более к статуям, - почти промурлыкала, после чего с едва слышным рыком прихватила зубами его нижнюю губу и одним ловким движением перекатилась на спину, увлекая парня за собой, обвивая его бедра ногами, - Разве ты не слышал? Говорят, боги ветрены и не постоянны. - прошептала в губы и уронила голову назад, разметав волосы по шелку покрывала, тихо и рвано выдохнув. Ладони скользнули по плечам парня, медленно лаская кожу.
- У тебя было много женщин, верно, мальчик? И ты признавался в любви каждой из них?

Отредактировано Nerissa (2013-07-23 22:41:30)

0

40

Шляпник мученически простонал, бессильный хоть как-то совладать с Эрис и перебороть издевательски медленные прикосновения. Девушка явно намеревалась свести его с ума, и нельзя сказать, что ей этого не удалось: парень смотрел на неё, не видя, с огромным трудом удерживая свое сознание на краю пропасти.
- Ни одна из них не была достойна, чтобы даже равняться с тобой, - усмехнулся Джефферсон, замирая над богиней и убирая с запрокинутого раскрасневшегося лица прилипшие прядки. Чуть передвинувшись, чтобы опереться на локоть, он положил ладонь на тонкое горло, слегка сдавливая нежную кожу.
- Ты же боишься услышать «да», в ответ, я прав? – прошипел Шляпник, жестко прикусывая приоткрытые губы. – Или надеешься, что я чуть отвлекусь и позволю тебе ускользнуть? – интонации не вязались с неторопливой монотонностью движений, постепенно приближавшей их обоих к неминуемой развязке. С торжествующим рычанием, Джефферсон отдал себя полному разгулу страстей, не успевая замечать ничего, кроме волнующим движений распростертого под ним тела.
Пала тьма. И сладчайшее забытье.
Вынырнуть из бездны оказалось делом непростым – Шляпник долго не мог уговорить себя подняться, а пуще того, разжать собственнические объятия, в которых мирно спала девушка. Его приобретенная драгоценность. Джефферсон легонько поцеловал её в лоб и осторожно выбрался из постели, зыбкой тенью тая в утренних сумерках, скрываясь за дверным проемом.
Очевидная концовка не состоялась – парень практически тут же вернулся, оставаясь в тени и внимательно следя за Эрис. Ему не хотелось потревожить её покой раньше времени, так что открывал портал он с непривычной осторожностью и аккуратностью.
Чтобы через несколько минут вернуться с огромной охапкой свежесрезанных ирисов, которые поспешил расставить по всей комнате, после чего снова разделся и нырнул под покрывало, снова привлекая к себе спящую девушку.

+1

41

Боялась ли она услышать «да»? Конечно же нет. Безусловно, заявление парня о том, что она первая, кто удостоился подобной чести, как признание в любви, льстило, но верила ли она его словам. И да и нет. Мужчины отлично знают, что большинство женщин любят ушами. А потому, в минуты, когда это им выгодно, готовы говорить все, что угодно, лишь бы их избранница была довольно услышанным.
Больше они не говорили. Слова в какой-то момент стали лишними. Только обжигающая страсть и больше ничего. И как же странно было, когда все закончилось, засыпать в его объятиях. Как давно Эрис не позволяла себе подобной слабости. Говорят ведь, что если после бурной ночи вы проснулись в одной постели, значит это не просто секс, значит есть что-то. Разумеется, везде есть исключения, но, кажется, даже сама Нэрисса сейчас не могла толком сказать, имеет ли место это исключение в конкретном случае.

Она проснулась с мыслью, что все кончено, что парень уже давно сбежал, разумеется, прихватив свою шляпу, и, возможно, принесенную вчера Ирен. Правда, вслед за этой мыслью пришло и осознание того, что в постели она не одна. Горячие, обнимающие её руки, и тихое дыхание за спиной. Он не ушел. Он всё еще не ушел. Странное чувство. Она рада этому? Определенно, что-то внутри сейчас готово было улыбаться самой идиотской на свете улыбкой. Хотя, вторая половина этого «что-то» рвалась растолкать мальчишку и выставить вон, в надежде, что этим их знакомство закончится.
«Глупый мальчик, ты так и не понял…» – мысль так и осталась незаконченной, так как Эрис заметила цветы. Букет, еще один, и еще…
Женщина приподнялась, осторожно высвобождаясь из объятий. Вся её комната была уставлена цветами. Такие не растут в её саду. Иначе можно было бы подумать, что это Ирен принесла все эти букеты, пока она спала. Но, во-первых, зачем служанке делать это, когда она никогда не приказывала ей делать подобное, а во-вторых, этих цветов в замке просто нет.
Поднявшись с постели, Эрис набросила на плечи тонкий шелковых халат и подошла к одному из букетов, тому, что стоял ближе всех к ней, на столике с фруктами. Проведя пальцами по ярко-синим лепесткам, словно желая убедиться, что это не иллюзия, мало ли на что способен её новый амулет, когда она теряет контроль, как это было сегодня ночью в объятиях Джефферона, женщина едва заметно улыбнулась. Настоящие, живые, только что срезанные цветы.
«Мальчик, это сделал ты, верно? Что за странный жест? Зачем? Ты же должен был уйти. Уйти и не возвращаться, а не делать мне столь… красивые подарки.»
Обернувшись, Нэрисса посмотрела на своего юного любовника. Тот все еще спал. Или только делал вид, что спит.
«Ты и правда решил, что теперь я буду твоей, верно?»
Тихо вернувшись к постели, Эрис присела на её край и, не делая больше никаких движений, замерла, молча рассматривая его лицо.
«Неужели ты и правда сумел влюбиться в меня? Так скоро, и так… по-настоящему? И что мне теперь делать с тобой, мой храбрый шляпник?»

0

42

Часть четвертая. Трагическая

Дворец горел приветственными огнями, являя собой очевидное доказательство могущества и некоторой помпезности, столь присущей любой коронованной особе. По анфиладам комнат и празднично украшенным залам сновали слуги и придворные, занятые лишь одним - многократным восхвалением красоты королевы Регины, молодой супруге короля Леопольда, обменом сплетнями и прочими составляющими бала-маскарада. Никто не мог был быть узнанным, пойманным за руку, а потому фривольные разговоры лились рекой. Только и успевай подставлять уши.
Но Джефферсон был до подозрительного отстранен, если не сказать равнодушен, ко всей творящейся вокруг суете - он ждал прибытия одной гостьи, скрываясь за маской от докучливых обывателей и их пустопорожних бесед. Все это не имело и малейшего смысла, с недавних пор. Если бы на месте Шляпника был кто-то другой, то его можно было заподозрить в некоторой нервозности, свойственной до крайности влюбленным подросткам. Возможно, так же бы трепетал юнец, нервно сжимая в кармане бархатную коробочку с кольцом.
"Но это было бы невообразимой глупостью," - подумал Джефферсон, снимая с подноса пробежавшего мимо слуги бокал с вином, - "пытаться привязать к себе богиню все равно, что пытаться заарканить ветер. Бессмысленное стремление, но как можно сдержаться от хотя бы одной попытки?" - внешне бестолковое размышление имело под собой странное и пугающее доказательство. В последнее время, Эрис стала отдаляться от него, словно закрывалась за высокой неприступной стеной, хоть и утверждала, что ничего критического не произошло.

+1

43

Несколько месяцев прошло с той ночи. Несколько месяцев с ночи, которая должна была стать единственной, но не стала таковой. Джефферсон должен был уйти, навсегда покинув и её постель, и её дом, и её мысли. Но, ничего из перечисленного парень не оставил, а напротив, прочно закрепился и в первом, и во втором, и в третьем. И что еще ужаснее, он начал подбираться к сердцу. Это было недопустимо. Эрис не могла позволить себе полюбить. Это бы означало новую боль. Боль для неё - ведь рано или поздно она потрет его, и для него, потому как он не вечен, и мысль об этом вскоре начнет съедать его изнутри, ибо его возлюбленная бессмертна. Нэрисса искала способ вернуть себя, вернуть свою душу, но, даже если бы она нашла его, разве это изменило бы что-нибудь? Что если бессмертие никуда не ушло? Женщина надеялась что, безусловно, это сделает её вновь простым человеком, но, что если - нет?
Нельзя было допустить чтобы любовь завладела её сердцем. И, кажется, она уже опоздала... Чувства к этому нахальному мальчишке давно уже переросли из любопытства, интереса, симпатии, в нечто куда большее. А потому, чтобы не причинять боль ни ему, ни себе, нужно было остановиться, пока не стало совсем поздно.
Нэрисса прибыла во дворец, куда её не приглашали, но куда она легко могла пройти без приглашения, через парадный вход. Она знала, Джефферсон уже там, и он ждет её.  Ждем, в надежде провести чудесный вечер и ночь. Ждет и не знает, что для Них она станет последней.
Без особого труда отыскав парня в парадной зале, Эрис подошла к нему сзади, юркнув ладонью под его руку, обнимая со спины и прижимаясь щекой к густым волосам за ухом.
- А вот и мой храбрый шляпник, - ласково промурлыкала ему на ухо и тут же отстранилась, давая тому возможность развернуться к ней лицом. Улыбнувшись парню, стараясь не выдавать всех своих мыслей, Эрис взяла его под руку, - Идем, прогуляемся по саду. Он здесь просто чудесен. Полюбоваться всем этим напыщенным сбродом ты еще успеешь.

+1

44

- Моя прекрасная леди, - Джефферсон просиял в счастливой улыбке, перехватывая нежную руку, и на одно летящее прочь мгновение прижался губами к ладони. Сколько времени он не провел бы подле этой девушки, ему все равно было мало – казалось, что некогда он был попросту создан лишь для того, чтобы с ней встретиться. И все остальное могло гореть огнем.
Единственным, что слегка омрачало безграничную радость Шляпника, было абсолютнейшее неведение. Он не представлял, к чему могут привести эти отношения, стремительно переросшие из сиюминутного порыва и невольной прихоти в одуряющую потребность быть рядом. Но Эрис… парню порой казалось, что несколько тяготиться его присутствием, да и в зеленые глаза временами заволакивала странная пелена, будто бы богиня смотрела куда-то вовне, наблюдая смутные картины грядущего.
«Есть ли мне место в твоем будущем, сердце мое?» - безмолвно вопрошал Джефферсон, не желающий причинять большей боли своими подозрениями и опасениями. Прогоняя прочь рвущиеся с языка слова, он становился неугомонным путешественником, балагуром и шутом, с единственной разницей, что все время возвращался к возлюбленной, забыв о прежней тяге к амурным похождениям. Сиракузы стали для него якорем, мирной лагуной, из которой с каждым днем было так сложно уходить.
«Совсем скоро ей это надоест», - змеей шипел внутренний голос, - «ведь ты же не думаешь на самом деле, будто бы богиню когда-нибудь прельстит возможность стать твоей супругой?  Будто бы, ты когда-нибудь осмелишься её об этом попросить?» - Шляпник вздрогнул, отгоняя пропитанные ядом мысли. 
- Ты уже бывала здесь, любовь моя? – удивленно спросил он, выходя из тускло освещенного прохода к раскинувшемуся великолепному саду. Высокие деревья и фигурно подрезанные кустарники были искусно оплетены какими-то волшебными фонариками, где-то вдалеке шумел фонтан, а в воздухе витал непередаваемых запах цветов, пьянивший лучше молодого вина.

+1

45

- Я давно живу на этом свете, чтобы успеть побывать во всех уголках этого мира, и во многих других мирах, - Эрис едва заметно улыбнулась, бросив взгляд на парня, и вновь отвернулась, рассматривая сад, - Я была здесь, но довольно давно. Кажется, лет тридцать назад. Король тогда был совсем еще мальчишкой. Младше чем ты сейчас. Такой веселый и жизнерадостный, юный мечтатель, думающий, что когда он наденет корону, то будет самым справедливым и мудрым правителем во всем Зачарованном лесу, - женщина тихо рассмеялась, и её бархатный, чуть потусторонний, но приятный для слуха смех пологом расстелился средь клумб.
- Людям свойственно мечтать о невозможном, и строить призрачные замки на песке... - смех прекратился, и слова прозвучали даже немного печально, - Иногда мне кажется, что я отдала бы все на свете, чтобы вновь вот так беззаботно мечтать, - это она произнесла уже совсем тихо и, вдруг остановившись повернулась лицом к Джефферсону, неожиданно сильно сжав в руках его ладонь.
- Послушай меня, мальчик. Послушай меня внимательно, - она решилась. Сейчас она скажет все, что должна сказать, все, что никогда не произнесла бы вслух, если бы не собиралась сделать то, что вот-вот сделает.
- Когда ты появился в моей ванной, когда после ты принес мне кулон... Я и не подозревала, что все зайдет так далеко.
"Нет, не так... Не так же, черт возьми! Нэрисса, возьми себя в руки!"
Как же, оказывается, сложно говорить правду, которая причинит боль тому, кого... любишь.
Кажется, воспользовавшись паузой, Джефферсон хотел что-то возразить, но Эрис, опередив парня, приложила указательный палец к его губам.
- Тсс... Джефферсон, не перебивай меня.
Как же сладко произносить его имя. И как же больно от того, что она больше никогда не произнесет его, обращаясь к парню. Поймав себя на этой мысли, Эрис решила, что больше не произнесет его имя в этом прощальном разговоре.
- Когда-то давно, я пообещала самой себе, что никогда никого не пущу в своё сердце. Почти пятьсот лет мне удавалось держать клятву. Но ты, мальчик... Этого не должно было случиться, но ты... Ты украл меня у самой себя. Я люблю тебя, мальчик, и это разрывает моё сердце, потому что у нас нет будущего. Я не могу сделать так, чтобы ты жил вечно, мой храбрый шляпник... - она говорила, глядя в глаза парня, внимательно и спокойно, хотя если присмотреться, то можно было рассмотреть в них дрожащие слезы.

+1

46

И небеса разверзлись.
Джефферсон, только что всего лишь улыбавшийся и представлявший благородного Леопольда не менее благородным, но все-таки трогательно юным Лео, еще не ведающим о надвигающемся бремени власти, не понимающе взглянул на внезапно остановившуюся Эрис. И с первым произнесенным ею словом, с первой модуляцией бархатного голоса, внезапно ставшего предельно напряженным и ломким, мир Шляпника потускнел. И начал медленно расползаться на неровные осколки, стоило только всему смыслу произнесенных девушкой фраз достигнуть разума. Но Шляпник даже не смог толком пошевелиться и хоть как-то разрушить это кошмарное наваждения, оглушенный и растоптанный.
"Нет! Нет! Нет!" - безграничное отчаяние придало было ему сил, но Эрис сделала всего лишь один предупреждающий жест, чтобы молодой человек снова замер, завороженный этой разрушительной магией. Он так привык верить своей возлюбленной, что наверно бестрепетно принял бы даже яд из её рук. Но беспрекословно смириться с горечью расставания не сумел.
- Я прошу тебя, - хрипло проговорил он, сам себя не узнавая. Он обхватил дрожащими руками лицо Эрис, осторожно стирая выступившие слезы. Лихорадочно прижался губами к её, словно бы пытался поцелуями смягчить жестокость не прозвучавшего до поры приговора, будто бы еще что-то можно было изменить.
Сломленный и лишившийся последних крох гордости, Джефферсон опустился на колени, обнимая богиню за талию и пряча лицо в складках её платья. Злые слезы, впервые за долгое время, обожгли его глаза, как будто Шляпник и на самом деле был тем самым мальчишкой, о котором говорила богиня.
- Не делай этого, я умоляю тебя, - прошептал он, поднимая на Эрис потухший взор. Джефферсон сам себе казался согбенным старцем, но более того, он чувствовал себя настоящим мертвецом. - Я не смогу без тебя жить!

+1

47

Это было именно то, чего она так боялась. Этот взгляд, этот поцелуй. Зачем, зачем он целует её? Неужели не понимает, что ей и так чертовски сложно. Понимает... Но не понимает зачем она вообще это делает. Парень упал на колени, и сердце женщины, казалось бы такое черствое и жестокое по отношении к другим, сжалось от боли, начиная кровоточить. И все же - она решила. Она твердо решила. Она обещала быть с ним честным.
- Прошу, не проси меня, мальчик... - Эрис медленно опустилась на колени напротив Джефферсона, беря его лицо в ладони и снова глядя в глаза, теперь ставшие влажными от слез, - Ты сможешь. Ты сможешь, мой храбрый шляпник, - на её губах появилась тень горькой улыбки. Конечно он сможет. Он не вспомнит о ней, он забудет что вообще когда-то видел ей, и будет жить дальше. Она должна это сделать. Ради них обоих. Она тоже забудет его. Она вырвет его из своего сердца, не дожидаясь момента, когда потеря отнимет у неё остатки человечности.
- Ты забудешь меня, мальчик. Через несколько минут я уйду, и ты забудешь все, что было с нами. Я буду только холодной Богиней, охраняющей город Сиракузы, о которой ты слышал смутные легенды. Ты встретишь девушку, мальчик. Ты полюбишь её всем своим огромным сердцем. Она станет твоей женой. Она родит тебе дочку... - Эрис говорила с отстраненной улыбкой, теребя пальцами пуговицу на рубашке Джефферсона, и продолжая смотреть тому в глаза, не замечая, что по её собственным щекам текут слезы, - Или сына... Или их обоих... И ты будешь счастлив с ними. Ты будешь любить их, мальчик.
Она вновь провела пальцами по его щекам и медленно приблизившись, припала губами к его губам, в прощальном поцелуе, одновременно с этим окутывая Джефферсона пеленой проклятья, отнимающего воспоминания о любви, о женщине, о чувствах, о событиях - о всей той части жизни, что связано стой, кого он должен был забыть. Она перестанет целовать его, и проклятье вступит в силу. Но как же сложно оторваться, как же сложно заставить себя закончить начатое. Только когда рыдания подступили к горлу предательским коком, Эрис замерла, а через мгновение женщина растаяла в клубах сиреневого дыма, который вскоре рассеялся в воздухе, оставляя парня одного, на коленях, посреди ночного сада.

+1

48

Со стороны они наверняка казались двумя влюбленными, клянущимися в вечной любви и верности до могильной доски. Но все обстояло диаметрально противоположным образом. Джефферсон не мог и не желал верить, что все это происходит на самом деле, что из этого кошмара не вырваться. Что ни какое солнце не сможет прогнать неверное ночное наваждение. "Она все решила", - мысленно повторял он, покорно склоняя голову и практически не слушая Эрис. Её слова были слабым утешением, поскольку глупое смертное сердце Шляпника так и не могло понять, зачем ему искать какую-то другую женщину. "Зачем ты отнимаешь у нас все?!" - хотел было крикнуть Джефферсон, но подрагивающие соленые губы отобрали у него последнее желание причинять богине боль этим бессмысленным по существу вопросом. Молодой человек всеми силами пытался продлить это мгновение, но Эрис ускользала, истончаясь, как зыбкий сон, навеянный жарким полднем. Смутная мечта, на которой так сложно сосредоточить внимание.
Магия бестрепетными холодными пальцами изымала каждый момент их совместного прошлого, выцарапывая даже косвенные мысли, стирая полутона и мелкие детали, несмотря на все попытки Джефферсона прекратить эту пытку и сохранить хоть какую-то крохотную лазейку. Он хотел было позвать, но забыл имя, а спустя один удар сердца, забыл кого и собственно говоря зачем. Проведя ладонью по лицу, Шляпник недоуменно подумал, с чего бы ему плакать. А потом и вовсе глянул на небо, высматривая мимолетно выпавший дождь.
Медленно поднявшись с влажной от ночной росы травы, он отряхнул прилипшие травинки и медленно пошел прочь, на одно лишь мгновение замирая перед выходом из сада, уловив в воздухе сладкий аромат ирисов. Молодой человек оглянулся, с удивлением понимая, что этих цветов в королевском саду не было. Но налетевший порыв ветра стер зыбкий фимиам, а Джефферсон, потирая гудящую голову, подумал, что пора отправляться домой.

Отредактировано Jefferson Hatter (2013-07-30 00:19:17)

+1

49

Часть пятая. Бонусная.

Эрис отпустила Джефферсона, но все же не выпускала его из поля зрения. Как не старалась она вычеркнуть парня из памяти, сделать это оказалась не так-то просто. Наблюдая со стороны, она видела все. Его встречу с милой девушкой по имени Клэр, их свадьбу, рождение дочери – их простое человеческое счастье, которое в один миг было нарушено вмешательством Темного. А потом, спустя какое-то время, Эрис потеряла Джефферсона из вида. Он ушел в другой мир и вот уже несколько месяцев, как не появлялся в Зачарованном лесу. А искать его времени не было. Скоро должно было случиться неизбежное. Скоро должно было грянуть страшное проклятье, после наложения которого Зачарованный лес просто перестанет существовать. Сиракузы, как его часть, так же исчезнут безвозвратно. Эрис не могла этого допустить. Ведь это означало бы, что её жертва была напрасной. Она столько столетий отдала этому городу, она пожертвовала собственной душей, чтобы когда-то давно спасти его от гибели, и теперь, когда ему снова грозила смерть, Нэрисса должна была спасти его, спасти во что бы то ни стало. Но справиться с проклятьем такой силы и мощи женщине, по сути своей не обладающий магией, было не под силу. А потому, Эрис решилась на поступок, на который не пошла бы без крайней нужды. Она знала колдунью, способную совладать с мощью проклятья Регины – Кора, родная мать Злой королевы, заключенная в Стране чудес. Когда-то они были знакомы, и даже весьма неплохо ладили. Так, быть может, пришла пора навестить старую подругу и попросить её о помощи. Ведь Эрис было, что предложить женщине. Она открывает порталы – а Кора, запертая в другом мире, наверняка мечтает вернуться в свой родной край. Рискованно, конечно, но, этот риск того стоил, ведь на кону стояла судьба целого города.
Кора встретила Нэриссу довольно радушно, да и разговор получился весьма плодотворным. Узнав о намерениях своей дочери, женщина не долго колебалась. Или это было только предлогом, и главной целью было вернуться в Зачарованный лес, а спасение Сиракуз показалось ей мелким довеском. Не важно. Главное, что женщины легко договорились и теперь, когда с делами было покончено, Кора устроила своей старой знакомой небольшую экскурсию по своим владениям, и между делом завела Эрис в одну из комнат, где на протяжении вот уже многих месяцев безуспешно трудился над созданием волшебного цилиндра молодой мужчина, которого Нэрисса около полугода назад потеряла из вида. Джефферсон – её милый храбрый шляпник! Не подав вида, что знает его, Эрис проследовала с королевой дальше, по пути все же между делом расспросив ту о парне и о том, как он попал сюда и что делает здесь так долго. А потом, когда Кора оставила свою гостью, Нэрисса не удержалась от соблазна встретиться с тем, кого избегала все эти годы. Он все равно не вспомнит её…
Тихо пройдя в комнату, уставленную болванками с готовыми шляпами, Эрис, переступая через мотки ткани, разбросанные по полу, медленно подошла к столу, за которым трудился Джефферсон, казалось бы, не обращая никакого внимания на её появление.
- Красивые шляпы, – с легкой улыбкой произнесла, едва касаясь ткани, проведя пальцами по полю одной из шляп и не отводя взгляда от молодого человека, - Все это для Её Величества? Я могу примерить? – глупо звучит, учитывая, что Эрис никогда не носила шляпы, но нужно же было как-то завязать разговор.

0

50

В комнате пахло пылью и несбывшимися мечтами – Шляпник уже потерял счет времени, несколько раз путал день с пятницей, а ночь с воскресением и наоборот, а уж говорить про иглы, воткнутые в манжеты неопрятной рубахи, в тулью цилиндра, не было и малейшего смысла. В жизни все условно, и если до своего заточения мужчина и представлял, как будет героически пробивать себе путь обратно, то после отсечения головы, его мысли окончательно спутались. Он бы сам себя пожалел, если бы хоть что-то толково помнил, но все его существование заключалось в двух вещах: бесплотной попытке воссоздать потерянную Шляпу. И в бесконечном чувстве вины перед Грейс, о которой Джефферсон не смел говорить вслух из-за страха. Королева и так отобрала у него все, до чего могла дотянуться, в шутку называя пленника своей болонкой, намекая на окольцовывавший его шею шрам. И его определенное сходство с ошейником.
Впрочем, поначалу среди пышных красок и дорогих тканей и вправду пряталась цепь, когда, вроде бы смирившийся со своей участью Шляпник внезапно продемонстрировал неуемную прыть, расшвыряв не ожидавшую сопротивления стражу, и практически вырвался из дворца. Но против магии Коры, молниеносной удавкой стреножившей его на пороге, ему было нечего противопоставить. Разве что, устраивать мелочные диверсии, но это привело к единственному результату  - Червонная Королева перестала посещать удаленное крыло своего дворца, общаясь с Джефферсоном через вышколенных карточных слуг, безмолвно забиравших плоды его усилий. И неизменно возвращавшихся, порой даже в сопровождении палача. Убивать Шляпника никто не собирался, так что его даже не били смертным боем, не желая ломать любимую игрушку Королевы. Разве пара-тройка ударов кнутом по спине может кому-то помешать шить? Но постепенно мужчина устал бунтовать и ерепениться, поэтому колдунья и убрала кандалы.
Кора лишь изредка его навещала, обычно демонстрируя свое приобретение редким гостям, особо приближенных милостиво одаривая какой-нибудь неудачей, богато расшитой бисером или украшенной диким количеством страусовых перьев.
Пришедшая дама внушала беспокойство - Джефферсон глянул на неё исподлобья, подозревая, что дело не кончится простым и необременительным разговорам. Рано или поздно посетительница жестко рассмеется и опять-так ворвутся стражники. Так уже было, в ту пору, когда Шляпник был доверчивее.
- Они все неправильные, - проговорил он, пришивая букетик на крошечную вуалетку и небрежно отшвыривая её в сторону горы неудачных головных уборов. Но пальцы нащупывали уже новую форму, сдергивая её с болванки, подбирая отрезы тканей, щелкали ножницы. Звучали обрывочные невнятные фразы, о которых Джефферсон даже не успевал задумываться.
- Общего между вороном и письменным столом нет, как нет смысла в Королеве без королевства. - широким жестом обводя комнату. - Вы можете брать все то, что мне не принадлежит. Какие права бывают у раба?

0

51

Эрис наблюдала за парнем, с каждой секундой приходя в все больший ужас. Она сразу заметила, что с Джефферсоном что-то не так, но не поняла сразу, и только теперь пришло понимание происходящего, а вместе с ним и шок. Он пленник! Кора что-то говорила о том, что шляпник её забавная игрушка, но Нэрисса не придала этому значение – мало ли, может Джефферсон решил остаться при дворе и развлекать королеву своими шутками. Однако, все было совсем не так. Раб… Это слово резануло по слуху особенно Богини. Раб!
«Мальчик, что же она сделала с тобой? И где твоя шляпа? Ведь, если Кора не может сама попасть в Зачарованный лес, значит шляпа не у неё. И, так как парень здесь и не может покинуть этот мир, то она и не у него. Джефферсон, во что же ты влип?»
- А где твоя шляпа? Ты ведь Джефферсон, верно? – не торопясь, женщина обошла стол и остановилась рядом со Шляпникам, взяв того под локоть, заставила оторваться от работы и повернуться к ней лицом.
«Теперь понятно, почему я потеряла тебя из поля зрения… Все это время, ты был здесь… Мой храбрый шляпник… Как же ты изменился… Ты…» – мысль оборвалась на полуслове, так и не будучи законченной, так как Эрис заметила тонкий опоясывающий шрам на шее мужчины. Рука сама потянулась, подцепляя ногтями ворот камзола и чуть отодвигая его в сторону, открывая лучший обзор. Так и есть, ей не показалось. Шрам, словно ошейник… И это не похоже было на отметину, какая остаётся у людей, когда они пытаются покончить с собой и залезают в петлю. Веревка таких отметин не оставляет. Было ощущение, словно кто-то аккуратно прошелся острым лезвием по кругу. Но как такое возможно, ведь Джефферсон погиб бы от потери крови. Что за странная магия излечила его, но ставила шрам?
- Что с тобой случилось? – вопрос сорвался с губ прежде, чем Эрис успела подумать о  том, что, пожалуй, из уст незнакомки, а ведь она была для парня именно незнакомкой, хотя сейчас оно наверное и к лучшему, звучал не очень то корректно. Будь перед ней кто-то другой, Нэрисса бы даже не подумала о такте и корректности, но Джефферсон… Слишком больно было видеть его таким, и подобный вопрос мог только добавить боли, пришедшей вместе с воспоминаниями.

+1

52

Мужчина напрягся, с немым вопросом глядя в встревоженное лицо посетительницы. Он хотел было спросить, что ей за дело до такого жалкого смертного, как он, но прикосновение к воротнику развеяло последнюю решимость. Слишком уж живо было то воспоминание, когда его тело упало на красно-белые плиты тронной залы. А он сам взирал на эту странную картину с высоты вытянутой руки палача. Кора тогда промолвила, что обычно собирает сердца своих жертв, но в случае Джефферсона сойдет и его непутевая голова. Раз уж он так сильно любит свою дочь, что готов поверить первой попавшейся ведьме и угодить в её элементарную ловушку.
- Я был Джефферсоном когда-то, теперь же просто безголовый болванщик, - проговорил он непослушными губами, мягко, но настойчиво убирая женские руки от шеи и поправляя воротник, чтобы скрыть жуткий шрам. Он не знал кем была гостья и не знал, какое наказание ему грозит за чрезмерные откровения. Королева любила жестокие розыгрыши, ему ли этого не знать?
"Попроси её найти Грейс и передать весточку!" - взвизгнул внутренний голос, так что мужчина вздрогнул от неожиданности. В посетившей его идее была соль, но так же была и изрядная ложка дегтя - зачем сиятельной госпоже это делать? Как она сможет найти его дочь, если сам Шляпник не имеет и малейшего представления, что с ней стало? И почему так хочется рассказать ей всю правду? "Будто кому-то есть до этого дело..."
- Почему вы так этим интересуетесь? Вам так нужна та самая шляпа? - вторым вопросом Джефферсон попытался заглушить порывистость первого, хотя бы потому, чтобы прогнать странную надежду, мучившую его больше, чем холодное равнодушие прочих свитских. Или их неприкрытый интерес, терпеливое ожидание, когда именно он упадет замертво.
- Её Величество убила меня, - пожал плечами Шляпник, отодвигаясь от незнакомки на безопасное расстояние, - потому что любому нарушившему границы Страны Чудес без её августейшего дозволения грозит смертная казнь. Особенно, если... - тревожно зазвеневшие колокольчики заставили его осечься и замолчать.

+1

53

«Кора – что? Убила? Но, как такое… А впрочем, в этой стране возможно всякое… Мальчик, так значит этот шрам… Боже, она отрубила тебе голову! Безголовый болванщик…»
Возникло непреодолимое желание свернуть своей старой подруге шею, да так, чтобы и её голова оторвалась от тела, а потом приставить её обратно и полюбоваться результатом. Должно быть, это просто ужасно…
- Нет, мальчик, мне не нужна твоя шляпа. У меня есть свой способ перемещаться между мирами.
«И я вытащу тебя отсюда. Кора не собирается забирать тебя с собой, а значит, это сделаю я. Я не могу оставить тебя здесь. В Зачарованном лесу тебя ждет дочь. Я не смогу помочь тебе найти её. Я дала себе слово не вмешиваться в твою жизнь. Но я помогу тебе вернуться.»
- Послушай меня внимательно, мальчик, – кажется, когда-то она уже произносила подобные слова… Нет, не стоит об этом думать. Она только откроет ему портал, и на этом снова исчезнет из его жизни, раз и навсегда.
- Через пару часов Королева покинет этот мир, покинет его навсегда, чтобы вернуться в Зачарованный лес. Сейчас она занята улаживанием последних важных дел здесь, и конечно, ей не будет до тебя никакого дела. А потому, мальчик, сейчас я открою тебе путь домой. Не спрашивай зачем я делаю это, не спрашивай для чего мне это нужно. Просто доверься мне. У тебя есть дочь, и она ждет, когда ты найдешь её – а все остальное, глупая суета.
«Скоро наш мир погибнет, мой храбрый шляпник, но этого я тебе не скажу. Этого тебе знать не нужно.»
Легкий круговой жест рукой, и в одной из стен, в той стороне, куда указала Элис, появилась воронка, окутанная фиолетовым туманом.
- Иди. Не бойся. Доверься мне. Сделай только один шаг, и ты снова окажешься дома.
«Считай это моим извинением за то, что я сделала с нами.»
Звон колокольчика за спиной привлек внимание, заставляя обернуться. Охранник, решивший удостовериться, что все в порядке. Какая забота, и как не вовремя!
Жест руки в его сторону, и мужчина замер на месте, словно проглотил черенок от лопаты, лишенный возможности двигаться и говорить.
- Уходи, пока можешь, мальчик! Я здесь все улажу.
«Черт тебя побери, Джефферсон, пошевеливайся! Не заставляй меня применять силу!»

+1

54

Джефферсон не поверил своим ушам, продолжая изображать из себя завороженного змеей кролика. Сладкий мед речей и паутина обещаний - у него даже перехватило дыхание, стоило девушке махнуть рукой и сначала открыть странного, непривычного для него, вида проход. Потом заморозить стражника, так что тот не смог пошевелиться. Никогда прежде судьба не разбрасывалась такими подарками просто так, поэтому Шляпник мялся, ожидая неминуемой расплаты.
Или вопроса о цене, которую подразумевалось заплатить. Впрочем, в его поступках не было даже малейшей последовательности, так что мужчина первым делом схватил стул и изо всех сил ударил одного из мучителей им по голове, испытывая странное мрачное удовлетворение. На какой-то миг он почувствовал себя прежним. Будто бы с ним ничего не приключалось, будто бы там, за туманной воронкой его все так же ждали. Клэр и Грейс. То есть только Грейс. Да, с тех самых недавних пор, о которых крайне неуместно было вспоминать...
- Но все-таки, зачем вам это? - Шляпник попытался улыбнуться, но бесценное мгновение кануло на самое дно реки времен. Бесшабашный юнец растворился, словно никогда и не было, оставив после себя одни сплошные сомнения и кучу вопросов. Некоторые черты характера не изменить, вот только причиной подобного любопытства давным давно перестало быть жгучее желание поддразнить собеседника. Или выведать какой-нибудь секрет. Джефферсон пытался расставить все точки, над всеми буквами. Сохранить остатки гордости и, если удастся, не показать себя последним из дикарей.
- Я ... мне... - мужчина нахмурился, внезапно почувствовав, что теряет из виду какую-то очень важную деталь. Вся обстановка дворца Страны Чудес не располагала к вдумчивым разговорам, поэтому он шагнул к своей спасительнице, пристально вглядываясь ей в лицо. Запечатлевая в памяти каждую черточку и деталь этой странной загадки.
- Я прошу вас об одном. Если все это завершится хоть каким-то благоприятным исходом, позволите ли вы хоть как-то вас отблагодарить? - он хотел было попросить о еще одной встрече, но не посмел, так же как и коснуться этой странной волшебницы.

+1

55

Ну вот что за человек! Нет бы не раздумывая воспользоваться шансом и прыгнуть в портал. Так нет же, нужно еще и стульями покидаться, и разговоры поговорить.
«Да-да, я знаю, ты благодарен, ты хочешь сказать спасибо, но тебе не кажется, что ты выбрал не самое удачное для этого время!»
- Просто прыгай в портал, и мы будет считать, что ты меня отблагодарил! – глядя парню в глаза, произнесла Энис, явно начиная злиться. Но, вновь заметив легкое замешательство на лице Джефферсона, резким жестом руки откинула его в сторону воронки, словно бы на парня набросили невидимое лассо и потянули, втаскивая в портал. Сопротивляться было бесполезно. Еще пара секунд, и его буквально засосало внутрь. Стоило только фиолетовому дыму поглотить «гостя», как портал закрылся. Удовлетворенно кивнув, глядя на пустую стену, Нэрисса повернулась к все еще стоявшей без движения страже. Валяющийся на полу, оглушенный стулом, не в счет. Это, конечно, немного усложнило ситуацию, но Нэрисса все уладит. Даже не думая снимать оковы, сами пройдут минут через пять, женщина вышла из комнаты, направляясь прямиком к своей… подруге. Что она её скажет? Все очень просто… Кора, пусть и безжалостна и бесчестна, но она знает цену собственности. А потому, Эрис собиралась сказать ей, что Джефферсон был её «игрушкой» в Зачарованном лесу, но Регина воспользовалась его услугой, при этом не спросив разрешения у Нэриссы, чем нарушила негласный закон. Бросив же его в Стране чудес она нарушила его дважды, и потому Эрис имеет полное право забрать мальчишку. Тем более, что Коре он все равно больше не нужен. Все более чем справедливо и честно. Безусловно – Нэрисса рисковала. Кора непредсказуема, и может отказаться даже выслушать её, предъявив обвинение. Ведь это её страна и здесь её, не поддающиеся здравому смыслу, правила. А Эриса, в сравнении с Королевой, слаба и беспомощна. Потому как, сорви Кора с неё все амулеты – и вот Богиня уже слаба как простой смертный человек, и различие только в том, что она бессмертна. Но ведь не обязательно убивать. Достаточно бросить в темницу, и вечная жизнь в заточении будет гарантирована. И все же Эрис решила рискнуть. Рискнуть, ради спасения того, кто даже не помнит её имени, спасения того, кто, как бы она не старалась забыть, все еще жил где-то в глубине её сердца.

+1

56

Он обещал себе, что найдет эту странную девушку, чего бы ему это не стоило, хотя бы для того, чтобы уяснить, зачем была необходима эта эскапада? Идти против воли могущественной колдуньи, спасать незнакомого узника... и ничего не попросить взамен? Джефферсон был почти уверен, что ни единым словом не намекнул на заключение какой-либо сделки. Впрочем, даже вернись незнакомка за ответной услугой на его порог, пусть не сейчас, но некоторым временем позже, Шляпник не был уверен, что сможет отказать ей. В любой просьбе.
Ведь сейчас, с непривычки неловко перемещаясь в чужом портале, мужчина чувствовал, как его переполняет одна единственная мысль - найти Грейс. Это путеводное стремление безраздельно захватило все его естество, вымываю любую другую деталь, как нечто ненужное и наносное. Его малышка, по воле злого рока лишившаяся обоих родителей, ждала. Совсем одна в этом проклятом Зачарованном Лесу. Во власти Регины и её изменчивых прихотей.
Сейчас Джефферсон не представлял как, но в глубине своего сердца скрывался крошечный темный уголок, в котором он намеревался выносить достойный план мести. Не осознавая полностью последствия этой странной решимости причинить боль в ответ, мужчина почувствовал, как круговерть перемещения замедляется и заозирался, в поисках крошечной точки ярко-белого света, на который ему следовало было лететь.
Обычная зеленая трава с проплешинами мха и одуряющий запах сосен  - Шляпник успел сделать несколько шагов по знакомому недружелюбному миру, прежде чем запнулся об коварно подставленный древесный корень. Эта малость окончательно уверила Джефферсона в том, что он наконец-таки вернулся домой.
Теперь дело оставалось за малым.

0


Вы здесь » Once Upon a Time. Сhapter Two. » Архив отыгранных эпизодов » Я скорее забуду себя самого, чем тебя!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC