У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается
Вверх страницы
Вниз страницы

Once Upon a Time. Сhapter Two.

Объявление

Путник, войди в славный город, пусть не Багдад, но, тем не менее, тоже неплох! (с)
Мы рады приветствовать всех желающих.
Нам нужны: David Nolan, Princess Aurora, Lee Shang.
Присоединяйся, мы ждем именно тебя!
С уважением АМС
BANNERS



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Once Upon a Time. Сhapter Two. » Архив отыгранных эпизодов » Идеальное преступление


Идеальное преступление

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

1. Название эпизода (квеста): Идеальное преступление
2. Участники:
    Nerissa
    Jefferson Hatter
3. Место действия: парк неподалеку от гостиницы "У бабушки"
4. Дата и время действия: 15 ноября, около 23:00 - 00:00
5. Краткое описание:
    Идеальное - это преступление, которое невозможно раскрыть из-за отсутствия улик. И это возможно только если единственный мотив - это сам факт совершения идеального преступления. И тогда оправданий не стоит искать ни жертве, ни самому преступнику, потому что риск всегда окажется оправданным.
6. Очередность постов:
    Nerissa
    Jefferson Hatter
7. Возможно/невозможно присоединиться к эпизоду: нет
8. К чему мы должны прийти: к раскрытию всех карт, хитрых замыслов и шляпных подкладок. И к единственно верному решению
9. Статус эпизода: открыт
10. Наблюдатель: Jefferson Hatter

Отредактировано Jefferson Hatter (2013-08-11 23:07:17)

+1

2

Покинув Синдбада, как всегда эффектно растворившись в воздухе перед самым его носом, Эрис перенеслась в первое попавшееся место в городе, которое показалось ей безлюдным в этот поздний час - городской парк. Мало кто будет гулять в парке ночью, даже в столь маленьком городке, как этот. То, что он маленький женщина уже успела заметить, хотя и пробыла тут всего несколько часов с момента перехода из Зачарованного леса.
Вспышка фиолетового дыма в свете тусклого фонаря, и вот уже этом самом тусклом свете стоит молодая женщина с длинными черными, развивающимися по ветру, волосами и белом легком платье в пол. Когда дым полностью рассеялся, Эрис неторопливо осмотрелась. Парк, а точнее, его окраина. А впереди улица и вывески, горящие странными огнями. Магия? Чуть склонив набок голову, женщина с интересом смотрела на ярко светившуюся надпись «Гостиница "У бабушки"». Гостиница - кажется, в некоторых мирах так называются постоялые дворы. Пожалуй, это здание попалось на её пути как нельзя кстати. На дворе глубокая ночь, а она, Эрис, должна где-то остановиться на временный постой, пока её дорогой морячек будет охотиться за книгой Темного и, кто знает, может быть даже на куда более долгий срок.
Пока Нэрисса стояла на дорожке ведущей прочь из парка, из темноты деревьев вышел и потерся об ногу большой черный кот. Верный помощник захваченный с собой из Зачарованного леса, и так скоро справившийся с поисками Синдбада, что безусловно заслужил миску сметаны. Опустив взгляд на ластящееся животное, Эрис коротко улыбнулась и протянула руку. Этого легкого жеста было достаточно, чтобы кот тут же запрыгнул к ней на грудь, удобно устраиваясь на руках своей хозяйки.
- Хороший мальчик, - едва слышно произнесла женщина и погладив кота по большой мордастой голове, неспешно двинулась в сторону светящейся странными огнями вывески, гласящей о том, что в доме на котором она прибита, находится гостиница.

+1

3

Мелкий гравий хрустел под ногами припозднившегося прохожего, но, словно бы в пику общественному мнению, призывающему мирных граждан мирно проводить это время за чашечкой какао с зефиром, Джефферсон Хаттер домой не спешил. Проза жизни, но всякий раз, отдавая Грейс с рук на руки достопочтенному Рейнарду, мужчине хотелось выть цепным псом. А приходилось изображать почти дружескую улыбку, поддерживать беседу и деликатнейшим образом не реагировать на подначки, чтобы не пасть еще ниже в глазах собственной дочери. Шляпник порой сам не понимал, каким образом это существо умеет любить всех и каждого, а самое странное - беззаветно прощать обиды и не помнить зла.
А казалось бы, чего проще - сграбастать малышку в охапку и сбежать прочь от этих загребущих рук и этого проклятого города, в котором был властен закон, потворствующий несправедливости! Джефферсон остановился и с силой потер лицо, прогоняя удушливую волну гнева. Этим он ничего не добьется. Это отголоски эгоцентричного максимализма, присущего заигравшимся юнцам. "И Шляпа твоя лишь бесполезный кусок фетра", - ехидно поддакнул бестелесный собеседник, обычно принимаемый обывателями за голос разума, совести или сердца, в зависимости от ситуации. - и бежать некуда, потому что весь большой мир закрыт от вас.
- Значит, будем учиться жить с волками, - невесело ухмыльнулся Джефферсон, похлопывая ладонями по карманам пальто, покуда не вспомнил, что еще с первой встречи пообещал дочери разделаться с благоприобретенной привычкой. Кто мог знать, что причуды Синей Гусеницы докатились и до этого городишки, разве что претерпели достаточное количество изменений и стали гораздо удобнее для транспортировки.
Его внимание привлек странный шум. И дымка, наползавшая на дорожку чуть дальше, категорически не природного происхождения. К своему стыду, вышедшую на свет девушку, Шляпник заметил далеко не сразу, отчасти насторожившись. А от другой части, чувствуя странное головокружение и слыша приглушенные голоса. Внутри своей головы. Очень плохой знак. Хуже была бы только черная кошка.
Джефферсона качнуло, словно он был порядочно надравшимся пропоицей. Перед глазами все плыло и кружилось, но ухватившись за теплую кору дерева и путеводную мысль. Точнее слово. Имя, пришедшее из неоткуда?
- Эрис? - "только бы знать, что это может значить..."

+1

4

Эрис успела сделать всего несколько шагов, когда где-то за её спиной тихим эхом отозвалось её собственное имя. Показалось? Женщина остановилась, прислушиваясь. Да, конечно ей показалось, ведь теперь вокруг была почти полная тишина. Но это "Эрис", оно так четко донеслось до ей слуха, и этот голос, знакомый до боли, так что сердце сжалось и, кажется, даже пропустило удар. И все же, нет, этого не может быть. Он не помнит её, он забыл о ней, забыл даже её имя. она сама заставила его сделать это. Он не вспомнил даже тогда, когда они встретились лицом к лицу в Стране чудес. Так откуда вдруг теперь ему оказаться тут, а даже если и так, ведь большинство жителей Зачарованного леса попали под проклятье, но вспомнить, да еще и вот так встретить в ночном парке - немыслимо.
И все же, Нэрисса не смогла удержаться от соблазна, чтобы не обернуться назад, не взглянуть туда, откуда ей послышался голос. Резкий поворот головы, ветер порывом поднимает в воздух длинные волосы, и... Черный кот, недовольно мяукнув, упал с рук своей хозяйки на каменистую дорожку парка.
Всего в десяти шагах от ней... Даже не взирая на то, что он изменился, его сложно было не узнать. Джефферсон. Её храбрый шляпник, он тоже был в этом мире, в этом городе. И мало того, он был в этом парке, прямо перед ней. И все же, её имя! Ей показалось, или мужчина действительно произнес его вслух, прежде чем ухватиться за ближайшее дерево, за которое он держался до сих пор, глядя то ли на Нэриссу, то ли в пустоту перед собой. Она должна это выяснить. Должна узнать, и если это действительно так, если он вспомнил ей, значит проклятье пало. Но, как? Во всем виновата магия этого мира, или - её проклятье имело определенный срок действия, а теперь просто стало угасать?
- Вы... Вам плохо? - тихо произнесла, и развернувшись в сторону мужчины всем телом, осторожно, словно опасаясь приближаться, двинулась к ему. Показалось, или её, такой невозмутимый всегда, голос - дрогнул? - Вам помочь?
Такая отзывчивость, не свойственная Эрис, что самой оставалось удивляться, но, ей нужно было узнать правду, а для этого необходимо было заговорить.
"Мой дорогой мальчик, как же ты изменился... Что этот мир сделал с тобой? Неужели тебе вновь пришлось страдать?"

0

5

- Это полного головотяпства круговерть, - припомнил свои прежние шуточки Джефферсон, всерьез озадачившись вопросом, а может ли достаточно сильный и зрелый мужчина попросту рухнуть в обморок от странного противоречивого ощущения. Если описывать высоким стилем, то в его голове словно бы проклевывался росток бобового семени. Или какой-нибудь хищный тропический цветок Нэверлэнда. Перед глазами мелькали отрывки каких-то картин, но все те события были незнакомы ошеломленному Шляпнику. Его память словно бы овеяло свежим ветром, всколыхнувшим старые занавеси. И стронувшим пыль со старых запертых шкафов.
- Я не знаю... - честно ответил мужчина, не смея поднять на приближающуюся девушку взгляда. Так становилось только хуже. Эти откровения, о них не пристало думать, да еще так на глазах жадной публики. - Почему я помню вас... тебя? Эрис?! - водоворот эмоций должен был смести его с ног, но закаленный ролью комнатной собачки двух королев, успешно уживающийся на остром лезвии сумасшествия, Джефферсон успешно держал себя в руках. И боролся с исключающими друг друга желаниями: бросится к смутно знакомой и когда-то отчаянно любимой (если не верить себе, то веры нет никому в этом мире), то ли уйти прочь. Скрыться от пронизывающего чувства потери. Проклятье, он же только пришел в эфемерное согласие со своими бесчисленными демонами.
- Мы встречались раньше, правда? - хмарь чужого колдовства постепенно развеивалась и к Шляпнику возвращалась относительная четкость мысли. Джефферсон скорее настаивал, нежели на самом деле спрашивал.

+1

6

Он помнит? Он помнит! И все же, Как такое возможно? Как оно может быть правдой?
- Этого не может быть... - прошептала она вслух, подходя еще на пару шагов, так что теперь до Джефферсона можно было бы дотянуться рукой.
- Что именно ты помнишь? - на этот раз голос прозвучал уже куда ровнее. Эрис удалось взять себя в руки. Ведь, быть может, все не так критично, и парень помнит только то, что произошло в Стране чудес. Ведь воспоминания о том дне она не стирала. Но, как не старалась, женщина не могла вспомнить, называла ли ему своё имя в тот вечер, когда открыла шляпнику портал в Зачарованный лес. Если называла, то, да, это могут быть только воспоминания о той встрече. Но, если нет...
- Да, мы встречались... - она давала слово не лгать. Черт возьми, как некстати всплыла в памяти эта клятва, данная давным давно. Но, все же всей правды она пока не скажет. Только её безопасную часть, не грозящую ничем, кроме благодарности за спасение, - В Стране чудес, помнишь? Я открыла тебе проход и помогла вернуться в твой мир.
"Прошу, скажи, что это все, что ты помнишь обо мне! Я столько лет пыталась тебя забыть, и... я так долго пыталась отпустить тебя... И теперь, когда это почти удалось, не врывайся в мою жизнь новым вихрем, Как ты это сделал когда-то! Я все еще бессмертна. Я все еще привязана к книге Мира. А ты по-прежнему не вечен. И даже теперь, когда у меня есть амулет способный дать тебе бессмертие, бессмертие от которого когда-то отказалась Марина... Я не смогу пойти на этот шаг! Это слишком жестоко!"
Протянув руку, Эрис легко коснулась пальцами плеча мужчины, и с надежной заглянула в его глаза.
"Все боги и вселенская тьма, я многое отдала бы, чтобы ты вспомнил меня, но, прошу, скажи, что это не так!"

+1

7

- Этого не может быть... - почему ему было отрадно думать, что в этом завораживающем голосе, словно хрустальная капля о каменные плиты, мелькнула и пропала отчаянная надежда? Которую она не успела сразу прикрыть и спрятать от нескромных глаз.
Прикосновение, вроде бы не несущее в себе ничего кроме общепринятого участия, выбило воздух из легких. Джефферсон отчаянно зажмурился, с отчаянием слепца подтягивая к себе ускользающие нити воспоминаний. "Страна чудес, там и правда было что-то такое. Так и непонятое  до конца спасение."
- Я обещал тогда тебя... вас отблагодарить, - мужчина осторожно снял с плеча женскую руку, странно-безотчетным движением прижимаясь к запястью щекой. Кожей впитывая размеренное движение чужого пульса. Пропитываясь неярким, но отчетливым запахом ирисов. Черт возьми, чтобы он помнил, как именно пахнут, да что уж там, как выглядят эти цветы, но пришедшее на ум привело за собой и другое. Наполненную солнечным светом комнату, мерный рокот морских волн и она, лежащая в его объятиях.
- Но что-то было и раньше, не так ли? - Джефферсон чувствовал себя гончей напавший на верный след. - Твой город - величественные Сиракузы. И ты, их бессмертная владетельница, царевна Нэрисса? - Шляпник нашел в себе силы улыбнуться, хоть это и было тенью его прежних гримас. Этот вечер внезапно заиграл множеством новых полутонов, неуловимо прекрасных и таящих в себе сотни неясных обещаний.
- Разве можно все это просто взять и забыть?

+1

8

Вот она, мимолетная надежда, что воспоминания не вернулись, и это только иллюзия... и вот уже она рассеялась как тот туман, в котором появлялась и исчезала Эрис. Он назвал её по имени, имени, которое не должен был знать. Но, он назвала его, и от этого сжалось сердце. Каким-то немыслимым образом, к Джефферсону возвращалась память. Возвращалась по крупицам, это она видела в его глазах. Но с каждой секундой она приходила, наполняя разум картинами из прошлого.
И что ей теперь делать? Снова заставить его забыть, пока не стало слишком поздно? или, помочь вспомнить и обрести второй шанс на то, от чего она добровольно отказалась? Но, если он не захочет, если он отвернется от неё после того, как помет, что Эрис украла у него воспоминания и чувства к себе?
- Прости меня... - едва слышно, почти одними только губами, прошептала женщина, не торопясь освобождать свою руку из пальцев Джефферсона, и касаясь пальцами второй его волос, - Прости меня, мой храбрый шляпник, но я должна была... - слова предательски застряли где-то в горле. Снова это забытое чувство нежности, такое лишнее и такое дорогое.
И только сейчас, вновь всмотревшись в его лицо, Эрис поняла, что все это время казалось ей, нет, не странным, но... что-то было не так... И вот только сейчас она поняла - Джефферсон был все так же молод, он был точно таким же, каким она видела его в Стране чудес. Только прическа и одежда... И эти уставшие глаза... Но лицо!
"Как такое возможно? Это побочное действие проклятье Регины? Да, ведь и Синдбад... Он тоже все так же юн, каким был в Сиракузах! Словно не прошло двадцати восьми лет... Или, время шло только в Зачарованном лесу? Не важно, сейчас не важно..."
- Ты ведь был счастлив, не так ли? Я знаю, ты был счастлив, мальчик! - кого она хотела убедить, у кого спрашивала? Его, или, быть может, саму себя.
"Я помогу тебе вспомнить, вспомнить все, что было! И пусть потом будет то, что будет!" - решение было спонтанным, таким же, Как последовавшее за ним действие - Нэрисса подалась вперед, прижимаясь поцелуем к губам мужчины, стирая остатки проклятья, возвращая все то, чтобы отнято когда-то, все, от момента встречи до прощания в королевском саду. Пусть так, пусть он вспомнит все и сразу, чем будет мучиться постепенным возвращением картин из прошлого, разрывающими на куски.
Этот поцелуй. Боже, этот поцелуй. И словно не было этих долгих сорока лет, словно только вчера он целовал её, шепча слова любви. А ведь Эрис была уверена, что вырвала парня из своего сердца. Ах, как же она была наивна... Стоило только снова ощутить вкус его гуд, и чувства вернулись с новой силой. И что теперь, что дальше? Любовь - это обуза, любовь - это балласт на пути к любой цели, любовь - это... это единственное, чего она жаждет всем сердцем сейчас, и то, чего хотела в тот день, когда отреклась от неё.

+1

9

Неосторожные слова брошенные обретенной богиней заставили Джефферсона вздрогнуть. О, ему было что сказать в ответ, но разве была вина Эрис в том несчастье, что постигло его семью? Разве, то проклятое зеркало было её рук дело? Шляпник попробовал отстраниться и хотя бы вымолвить что-то в ответ, но горячее прикосновение её губ опьянило как и прежде. Но только к охватившему его восторгу, неприкрытой жадности путника, припавшего наконец к источнику, примешивалась изрядная доля ярости и гнева. Мужчина словно бы пытался завоевать девушку, подчинить её себе, напомнить отчаянной страстностью ласк о том чувстве, что когда-то было смыслом его жизни. О произнесенных когда либо словах о любви.
- Я был счастлив, - наконец смог проговорить он, чуть ослабляя хватку рук на талии Эрис. - Твоя жестокость подарила мне величайшую драгоценность, о которой я и не смел мечтать. - Шляпник провел пальцем по припухшим губам возлюбленной, казавшимся в этот момент обжигающе горячими. Алыми от прилившей крови.
- Но скажи, разве это стоило того? - Джефферсон прекрасно понимал, что представляет собой не самую презентабельную картину. Заключение в Стране Чудес, бесплодные поиски дороги ведущей к Грейс и, как выяснилось, безжалостно вырванная из его груди любовь - все это словно бы подрезало ему крылья. Лишило порядочной доли прежней легкости, превратив в жалкое подобие, тень себя прежнего. "Если ей мешал тот Шляпник, то от теперешнего она сбежит еще быстрее" - подумал он и отстранился. Нужно было взять себя в руки, как бы не хотелось обратного.
- Была ли ты счастлива все эти годы?

+1

10

Жаркие объятия, такие крепкие и страстные, а поцелуй сжигает дотла, и так больно осознавать, что это может быть последний поцелуй. Ведь память вот-вот вернется к Джефферсону в полном её объема, и кто знает, сможет ли он просить Эрис за то, как она поступила с ним, с ними... Да и хочет ли Нэрисса, чтобы он простил? Ведь это будет означать, что чувства вспыхнули с новой силой, и все то, что было сделано, эта жертва, принесенная ими обоими - все это было напрасным. И вместе с тем, если он простит - она будет счастлива. Судьба порой играет в странные игры. Кто знает, быть может это тоже какое-то её новое развлечение, и то, что Джеффенсон вспомнил - так и должно было случиться, и это просто еще один шанс для них обоих. Все это будет понятно чуть позже. А пока... Пока им много есть что сказать друг другу.
Драгоценность, ставшая даром её жестокости. Конечно он говорит о дочери. Грейс, его сокровище, его любимая девочка, которую он потерял и, кажется, так и не смог найти до падения проклятия. Нашел ли он её в этом мире? Спросить Эрис не успела, так как последовал новый вопрос, теперь касающийся непосредственное её.
- Счастье... - задумчиво протянула женщина и как-то совсем не весело улыбнулась, - Порой мне кажется, что это чувство исчезло из моей жизни в тот день, когда моя душа была заперта в плену у книги Мира. Но, ты подарил мне шанс снова почувствоваться его отголоски, мой храбрый шляпник... Возможно, именно это и стало твоим приговором. Ты заставил меня забыть о том, к чему я стремилась долгие столетия. Ты заставил меня полюбить, позабыв обо всем, что было важно.
Этот разговор... Оправдываться для Эрис было в новинку. Богиня, могущественная хранительница Сиракуз, пожалуй впервые в своей долгой жизни готова была упасть на колени и просить о прощении, лишь бы только не услышать сейчас одно страшное слово "Ненавижу". Но, собрав все силы, женщина решила сменить тему, тем более, что этот вопрос действительно те навал покоя.
- Ты нашел свою дочь? Ты нашел Грейс? - да, она знала все, даже имя, которое сорвалось с губ прежде, чем она поняла, что выдала себя его упоминанием, ведь мужчина не говорил ей о дочери, и тем более не называл её имени.

+1

11

- Неужели, ты просто испугалась? - Джефферсон прищурился, не веря своим ушам, и хотел бы рассмеяться, да не смог. Ему было привычно ломать свою жизнь, не задерживаться на одном месте долго, так что говорить о высшем существе, задолго до его рождения привыкшем жить по определенным законам? Преследовать одну и ту же цель год за годом.
- Мне нужно знать, хотя бы иметь уверенность, что вся эта разлука имела хоть какой-то смысл. - бушевавшие внутри чувства требовали приблизиться к Эрис, но Шляпник не ведал, чего жаждет больше - прижать девушку к себе, снова, или ударить. Удушливая волна гнева, с которой не справлялись никакие посулы или уговоры. Да, она косвенно подарила ему Грейс, но... Проклятье, он же унижался тогда. Стоял на коленях и рыдал, умоляя не бросать его. И Эрис оттолкнула его. Сделала выбор за обоих, пусть и не имела права!
- Я нашел её, хотя твоя осведомленность настораживает, моя дорогая, - мужчина сжал кулаки, перебарывая свои эмоции. - Но, как выяснилось, в этом мире действуют свои законы. И мы не можем быть вместе, потому что у моей дочери здесь есть другой отец. - Джефферсон невесело хмыкнул, но не решился распространяться на этот счет. Оно того не стоило, положив руку на сердце, он не представлял, что хочет услышать в ответ. Сочувствие? Предложение помочь? В их отношениях и без того было множество спорных моментов, так что впутывать в них еще и Грейс Шляпник не желал. Ни ему, ни Эрис, ни девочке это не пошло бы на пользу.
- И, что самое удивительное - она любит этого... человека, - Джефферсон проглотил почти сорвавшееся ругательство, приучая себя к тому, что даже наедине с незаинтересованными лицами нужно отзываться об опекуне малышки со всем уважением. - Если отбросить радость от первой встречи, я бы даже сказал, что на порядок больше, чем меня. - в этих словах не было и грана оскорбленного непонимания или же игры. Мужчина здраво взвешивал свои заслуги и заслуги Рейнарда, прекрасно сознавая, что последнему удалось-таки дать ребенку нормальную мирную жизнь. А что может привнести в неё практически сумасшедший, которому даже не подчинялась его собственная память?!
- Знаешь, теперь я почти уверен, что этой мой удел - терять любимых. Выпускать их на свободу и со стороны смотреть, как они достигают невероятных высот... - Шляпник окончательно опомнился и оглянулся по сторонам, словно бы вспоминая, где именно застал их этот неурочный разговор.
- Ты хочешь остановиться в этой гостинице? - насущные проблемы весело мигали яркими огоньками, заманивая усталых путников под сень и под крыла отеля "У бабушки".

+1

12

- Я не выпускала тебя из вида, - кивнула Эрис в ответ на довольно колкое замечание о своей осведомленности, - Я отпустила тебя физически, но не смогла отпустить эмоционально. Я наблюдала за тобой со стороны, оставаясь в тени. И, ты можешь обвинять меня в жестокости, но, поверь мне, Джефферсон, это было очень больно, - протянув руку, она все же коснулась пальцами его щеки, - Я не жду, что ты поймешь причины моего поступка. Скажу только, что я должна была сделать это, чтобы не потерять саму себя. Если ты захочешь, я расскажу тебе все. Но не здесь и не сейчас. А твоя дочь... Я уверена, она снова полюбит тебя, просто дай ей время.
Замолчав, она убрала руку и повернулась в сторону вывески гостиницы, тем более, что мужчина тоже перевел разговор именно в этом направлении.
- Да, наверное, я остановлюсь здесь. Мне все равно, лишь бы было где провести ночь. На царские удобства в этом мире я, пока, не претендую. Ты проводишь меня? - она вновь взглянула на Джефферсона и улыбнулась совершенно не веселой улыбкой, - Никогда не думала, что скажу это, но, кажется, я не понимаю этого мира. Эти огни, и странные повозки, и... - не договорив, Эрис сделала шаг к мужчине, глядя тому в глаза, - Так ты меня проводишь? Нам многое нужно сказать друг другу, и там мы сможем спокойно поговорить.
"И снова, не думала, что такой момент придет, но... Ты мне нужен."
- Джефферсон, - тихий, едва уловимый голос в ночной тишине,- Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Я обещала быть с тобой честной, и теперь пришла пора рассказать тебе все без утайки. Если ты позволишь мне это сделать...

+1

13

- В этом мире нет, точнее не было магии, поэтому людям как-то пришлось выкручиваться и искать свой способ выйти из пещер. - в свою бытность почти добровольного заточенца в удушливой роскоши, щедро подаренной Региной за прошлые заслуги, Шляпник честно пытался познать науки этого мира, но дальше геометрии и астрономии не продвинулся. Томик по физике, точнее огульному объяснению всех чудес, творящихся по воле матушки-природы или богов, так и вовсе исполнял роль подставки под чашку, так что очень быстро утерял товарный вид и распушил страницы, как голубь во время весеннего воркования. Поэтому Джефферсон не то, чтобы мог объяснить, куда и откуда бегут заряженные частицы, как сталкиваются и производят странного рода свечение... Скорее, он мог научить богиню простому искусству, не раз и не два облегчавшему ему жизнь - просто принять как данность.
На самом деле, первое время мужчина передвигался по своему непривычно продвинутому дому с опаской, не рискуя использовать странные безрояльные клавиши, и пользовался старыми добрыми свечами. Пока не устроил мини-пожар и не оказался облит водой из крошечных венчиков, расположенных под потолком. Обтекая и отфыркиваясь, Шляпник тогда подумал, что большего идиотства и придумать нельзя, посему со следующего же утра бросился на борьбу с неведомым. И включал все что можно, покуда не поверг свою клетку в грохот, лязг и дребезг разнообразных предметов, далеко не сразу разобравшись в их истинном предназначении.
- Бездушная слабоватая магия, я бы так это назвал. - Джефферсон улыбнулся и приобнял девушку за талию, чувствуя странного рода усталость. Всю жизнь он словно бы бежал куда-то, проводя годы в изменчивых мирах и проходах между ними, гоняясь за призрачными мечтами. Теряя. И вот сегодня, пусть даже ценой страшной жестокости, но все же, мужчина внезапно понял, что все равно не сможет уйти от Эрис. Нужно было просто принять это.
Миссис Рэдмонд покосилась на них, но ничего не сказала - возможно, её успокоил тот факт, что Джефферсон попросил ключи от одноместного номера. А может сыграло роль профессиональное чутье владелицы подобных заведений - никогда не задавай лишних вопросов.
Тоненькая дверь с латунными цифрами была очередным рубежом - проведя девушку внутрь, Шляпник парой скупых движений продемонстрировал возможности современной сферы услуг, всеми силами пытаясь не выйти за рамки простого экскурсовода и не породить ненужных подозрений.
- Нам очень многое надо обсудить, ты права, - наконец произнес он, не глядя на Эрис. - Но я попрошу об одном, любовь моя, дай мне время. Впечатлений сегодняшнего дня хватит с головой и... мне нужно подумать. Прости. - Джефферсон ласково поцеловал девушку и ретировался, чувствуя себя последним предателем.

+1

14

Они дошли до гостиницы. Рука Джефферсона на её талии, такое забытое, и при этом, такое знакомое ощущение. Словно не прошли все эти долгие годы, словно не разрывала она их связь так безжалостно и жестоко. Тишина. Только стук её невысоких устойчивых каблуков по странной дороге. Крепкая как камень, но при этом ровная, словно обыкновенная насыпная земляная дорога, каких было множество в её мире. Похоже, этот мир, действительно, таит в себе множество загадок, которые предстоит познать и открыть, чтобы жить нормальной жизнью, ведь не известно, сколько времени Эрис придется провести в этом городе. Они шли молча, не говоря ни единого слова. Джефферсон был погружен в свои мысли, да оно и понятно, а Нэрисса... Она тоже думала, думала о произошедшем, о том, что нужно сказать и услышать, о том, что будет после всего сказанного... а попутно рассматривала странные огни, льющиеся с вывесок и из окон домов, прислушиваясь к стуку каблуков по поверхности дороги. Позволив мужчине самому разобраться со съемом комнаты, в конце концов, он знает здешние порядки, а она нет, Эрис только окинула пожилую женщину за стойкой холодным взглядом, словно говоря той, что все, что происходит, не её дело.
Поднявшись в комнату, на ходу подбирая слова для начала разговора, Нэрисса уже было почти открыла рот, втягивая в легкие воздух, когда Джефферсон прервал её, на корню руша все выстроенные за последние несколько минут планы. Короткий поцелуй, и взгляд женщины уже провожает затылок Шляпника.
"Вот как... Тебе нужно подумать? И что же ты собираешься обдумывать? Как лучше потом открещиваться от моих оправданий?" - радужки зеленых глаз богини потемнели, однако, она не стала возвращать Джеферсона, даже не сделала шаг в сторону двери, порог которой тот уже успел перешагнуть. Нет, она только ровно и привычно холодно произнесла ему в спину: - Можешь думать сколько тебе угодно. Разговор может и подождать. Тем более, что я пришла в этот мир для куда более важного дела. - получилось, пожалуй, слишком холодно. Целью вовсе не было зацепить или причинить боль, но, Эрис не даром слыла холодной и жестокой Богиней. Порой, сама того не желая, одним только словом или взглядом она могла заставить человека ощутить всю свою ничтожность. Вот и сейчас, произнеся эти слова, женщина тут же закусила губу. Но, было уже поздно, слова сорвались с губ и, безусловно, достигли ушей мужчины. Бежать следом и просить прощения - глупо и недостойно. Она и так уже слишком многое сказала, не свойственное ей. А потому, Эрис просто сделала шаг к порогу и, положив пальцы на ручку, закрыла дверь, оставляя Джефферсона за порогом, а саму себя - в тишине одинокой комнаты.
Помедлив несколько секунд, Нэрисса отошла от двери и, подойдя к расположенному напротив окну, отдернула легкую занавеску. За окном мирно спал город...

+1

15

Джефферсон медленно, нога за ногу, спускался по поскрипывающей деревянной лестнице, пытаясь отмахнуть от брошенных в спину слов. Внутри, медленно подбираясь к горлу, клокотала старая добрая знакомая - раскаленная добела ярость но Шляпник отмахивался от её многообещающих посулов, безуспешно выискивая иной смысл произнесенного. Ведь он попросил о такой малой уступке, о ничтожном потворстве охватившей его слабости, совсем не для того, чтобы ему бросали в лицо презрительные намеки на собственную ничтожность. Где он и где божественные замыслы, проклятье, это даже смешно. И все произнесенные ранее слова, разве это не была всего лишь дань непростому эмоциональному моменту?
Мужчина не сдержался. Резко развернувшись на каблуках, так что пола плаща хлестнула по одной перекладине перил, (если бы на лестниц в тот момент е был хоть один начитанный свидетель, то по всему Сторибруку поползли бы ненужные кривотолки, дескать Шляпник-то, на самом деле, это Тот-Кто-Уполз, во всяком случае, желчное выражение лица и горящий взгляд всерьез компенсировали отсутствие выдающегося носа. Или высоко светской британской представительности актера), Джефферсон бросился назад, совершеннейшим образом ничего не соображая. Живя одними инстинктами.
Впрочем, воспитания хватило хотя бы на то, чтобы не вынести закрытую дверь ногой. Правда, вот, оградить Эрис от эффекта, с коим та же дверь впечатывается в стенку, Шляпник не подумал. Он даже на какой-то миг пожалел, что нельзя повторить это движение несколько раз. Получились бы какие-никакие, но фанфары.
- И все-таки ты не смогла сдержать свой норов, - подколодной змеей прошипел взбешенный мужчина, - Или это проступила наружу сдерживаемая правда. - о эти песни оскорбленного самолюбия, уязвленного эгоизма и смертельно раненного чувства собственного достоинства. Джефферсон даже представить себе не мог, что именно ... или кто должен был быть важнее всего того, о чем его расспрашивали несколько минут назад.
- А может и вовсе нашелся некто, ставший тебе дороже этой дурацкой книги, Нэрис-с-с-с-са? - стоять на месте больше не было сил. Сдерживать беснующееся естество тоже. Тяжелым взглядом уставившись на настольную лампу, раскрашенную в милые мелкие цветочки, ягодки и бабочки, Джефферсон сграбастал её за абажур, с силой дернул, что где-то около стенки жалобно тренькнул разорванный шнур. И шарахнул ею об стену, чувствуя мрачное удовлетворение от брызнувших во все стороны осколков. В комнате стало на порядок темней, ну что же, подходящая обстановка для предъявления долгожданных счетов и выяснения отношений.

+1

16

Признаться, Эрис ожидала, что её слова больно ударят по самолюбия мужчины, но вот чтобы так... Грохот ударившейся о стену, распахнутой двери, заставил женщину вздрогнуть и резко обернуться. Видела ли она Джефферсана таким когда-нибудь? Пожалуй - нет. И это было странно, если не сказать - пугающе. Точнее, не так - Эрис-Богиню взбешенный мужчина вовсе не пугал, в конце концов, что он сможет ей сделать, а вот Эрис-женщину... Ярость всегда застает врасплох, выбивая опору из-под ног, и если бы сейчас перед Джефферсоном была простая смертная, то подобное явление его на пороге комнаты заставило бы её всерьёз задуматься о собственной безопасности. И этот взгляд, полный праведного гнева, этот голос, слова, вырывающиеся с шипением, сквозь стиснутые зубы. А Нэрисса... она просто неподвижно стояла и смотрела на то, как полыхает яростью её... И кто же он теперь дня Эрис? Впрочем, сейчас не самое подходящее время для подбирания эпитетов.
Обстановка обещала накалиться до предела, если бы не последнее высказывание Джефферсона, с отчетливо проскользнувшими нотками ревности.
"Боги, так он ревнует!"
Тонкие брови медленно приподнялись в немом вопросе, хотя через пару мгновений пришлось снова вздрогнуть от резкого звука, когда ни в чем не повинная настольная лампа впечаталась в стену, разлетаясь на мелкие кусочки.
"О, даже так! Ну чтож, давай, выплесни всю накопившуюся ярость, мой мальчик!"
Взмах руки, и дверь, словно её резко дернули за невидимую, привязанную к ручке нить, захлопнулась а в замке щелкнул засов, крепко-накрепко закрывая дверь, для верности еще и на магический замок. Раз здесь вот-вот станет жарко, не стоит составлять дверь открытой, потому как по всем законам жанра - вот-вот на звон и грохот должна была прибежать хозяйка гостиницы, а то еще и пара охранников, кто знает.
Стоило только замку щелкнуть, как вспышка темного дыма окутала Эрис, и она вскоре появилась всего в шаге от Джефферсона. Черный в полумраке дым медленно рассеялся, вновь являя взору белое платье.
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, мальчик! - каким-то загробным голосом произнесла женщина, пристально глядя в глаза напротив, - И ты не имеешь права ревновать теперь. Прошло почти сорок лет. и ты же не думаешь, что заставив тебя позабыть себя, я наслаждалась собственными страданиями, позабыв о том, ради чего сделала это? Я говорила тебе, мальчик, что твои порывы не приведут тебя ни к чему хорошему, и что однажды все закончится. Не говори теперь, что ты не был предупрежден и что я предала те чувства, что были между нами! - и снова она говорила лишнее, но, лучшая защита, это нападение, так было, так есть, и так всегда будет.

0

17

- Были?! - не поверил своим ушам Джефферсон, мрачно усмехаясь, - надо же, всего лишь пару минут назад, я готов был согласиться, что именно любовь еще заставляет наши сердца биться в унисон. - Шляпник нарочито "страдальчески" заломил руки, чтобы тут же, не дав себе себя же отговорить, ударить Эрис по лицу. Это не была пощечина в самом стандартном её проявлении, куда там бразильским сериалам до той ярости, того безумия, что клокотали внутри веселящегося мужчины. Строго говоря, это был просто легкий, почти покровительственный и унизительный шлепок по щеке, после которого Джефферсон бесцеремонно сжал пальцами лицо богини, предвосхищая её возможное "испарение". Отдаленным уголком сознания, в данный момент только и способного, что брызгать ядом во все стороны, Шляпник понимал какой красивой аппликацией он может стать буквально в следующее мгновение жизни. Но понимать еще не значит отступать, брякаться на спину и целомудренно складывать лапки на животе, дабы удобнее было хоронить.
- Почему же не смею? Кто сможет запретить мне, Нэрисса, разговаривать так с трусихой, взявшей на себя труд распоряжаться моим сердцем. Моей, черт тебя дери, жизнью! - Джефферсон был готов придушить девушку, как никогда понимая вспыльчивого Отелло. Но его роль была сложнее - его милая Дездемона сплелась вместе с Яго в одно, непонятное и неделимое существо, умевшее одновременно обнадежить и всадить кинжал в спину.
- Я мешал тебе, не так ли? Сдерживал и не позволял достичь своей цели, ты такими словами оправдывала свою бездушную жестокость? Так скажи мне, о всемогущая, много ли ты добилась?

+1

18

И без того потемневшие глаза Нэриссы теперь стали совершенно черными. Прямой взгляд в пылающие гневом глаза мужчины напротив, удерживающего её лицо руками и, казалось бы, готового вот вот переместить пальцы на тонкую шею, чтобы с легкостью придушить предмет соей страсти. Можно было бы рассмеяться в ответ, так бы, наверное, она и поступила, если бы не все то прошлое, что было у них, не её поступок и эти, обоснованные обвинения в её адрес. А потому, она просто оттолкнула от себя Джефферсона, отбрасывая назад мощным потоком магии, впечатавшим мужчину в ближайшую стену.
- Ты многого не знаешь, Джефферсон! Думаешь, я рассказала тебе все? Думаешь, я открыла тебе все тайны? Я обещала быть честной, но я не давала тебе слово быть откровенной! Ты думаешь, что знаешь меня? Уверен в том, что понимаешь мотивацию моих поступков? Глупый мальчишка! Да, я приблизилась к цели за эти годы, но сделала я это не ради цели, а ради тебя, черт бы побрал тебя вместе с твоей шляпой! - и все же, она не сдержалась и, стоявшая на столике ваза отправилась следом за разбитой настольной лампой, будучи запущенной  стену резким движением изящной руки.
- Я не могла позволить тебе умереть от старости у меня на руках, осознавая, что это конец, и что жизнь твоя заканчивается так и не успев начавшись, потому что в ней была только я, и ничего больше, - а вот теперь она разозлилась, и голос её дрогнул. Джефферсон считает, что все это только ради её одной, её целей, её стремлений, и ему даже в голову не пришло, как тяжело и больно было расстаться с ним, какую жертву принесла она, отпустив любимого в вольную, полноценную жизнь, где не будет её.
- Рядом со мной у тебя не было будущего! Я не могу подарить тебе детей, не могу стать для тебя кем-то большим, чем любовница, которая никогда не состарится. Забыв меня, ты получил все, о чем только может мечтать человек! И не смей говорить мне, что ты жалеешь о том, что смог обрести!
"Не смей, потому-что я уже пятьсот лет жажду обрести простое человеческое счастье в лице мужа и детей!"

+1

19

- Ты даже не попыталась, - презрительно сплюнул Джефферсон, умудрившийся за время полета ощутимо прикусить свой говорливый язык. Но не в том смысле, что раскаялся или осознал неправоту собственных суждений, а скорее всего потому, что не соблюл пару-тройку негласных правил по проведению ссор с богинями, колдуньями и т.д., как то - прижимайте руки поплотнее к телу, не разговаривайте, если вас куда-то швыряют. И, собственно, незыблемое - не ссорьтесь с магически одаренными существами. Во избежание всяческих эксцессов.
- Сбежала при первом намеке на сложность, трусливо подтерев все хвосты. Ненавижу, - Шляпник отодрал самое себя от стены, медленно подбираясь к тяжело дышащей Эрис, - все ваше магическое племя, ненавижу. Кичитесь своей избранностью, что боги, что королевы и корольки, а толком и не можете ничего. Трясетесь, как бы не пришел кто умнее, сильнее, не поработил бы ненароком. Думаешь, я этого не видел? Думаешь, мною никто не помыкал? Ах, впрочем, о чем я. Ты же итак все прекрасно знаешь. О, какое счастье мне было уготовано твоей щедрой рукой- почти тридцать лет гнить в золотой клетке, прозябать в безумном мире. Смотреть, как сходит с ума мать моего ребенка. Спасибо, Нэрисса. Мне сразу пасть на колени или может обойдемся простым рукопожатием? - внутри мужчины клокотала и ревела настоящая буря, приказывавшая лишь одно - причинить как можно больше боли. И пусть весь мир подождет в сторонке.
- Так что, молчи о своих благородных намерениях, молчи! - Джефферсон сжал пальцы на алебастрового цвета коже, сдавливая шею девушки, не успевшей отшатнуться, и с мрачным удовлетворением посмотрел в непроницаемо темные глаза, - Я уже не тот мальчишка, млевший от каждого твоего слова, меня основательно покорежила моя удачливая жизнь. - он дернул головой, вроде как отбрасывая с глаз мешающуюся челку, а может снова демонстрируя щедрый подарок Коры. Его шрам внушал смятение в стройные ряды мыслей, обычно присущих обывателям Сторибрука. Даже по сказочным меркам такие раны нельзя было просто так залечить.
- Твой милый мальчик давно мертв, Нэрисса, уж не это ли ты поняла, когда встретила меня в Стране Чудес, м?

+2

20

Не успев отпрянуть, а быть может, просто не собираясь этого делать, Эрис рефлекторным движением схватилась за запястья сжимающих её шею рук, хватая ртом внезапно закончившийся воздух. Испугалась? И нет, и да. Нет – Джефферсон не сможет её убить. Даже синяков на шее не останется. Она бессмертна и в этом её проклятье. Да – она видела гнев в его глазах, гнев, с которым не встречалась никогда прежде. И этот гнев пугал. Не потому, что она боялась за свою жизнь, не потому, что боялась того, что может в этом гневе сделать Джефферсон, а потому, что гнев этот был более чем справедлив. Она ошиблась. Её поступок не сделал мужчину счастливым. Ей поступок не привел к тому, к чему, как она полагала, должен был привести. И Джефферсон имеет право сердиться, имеет право осыпать её проклятиями, имеет право ненавидеть… Ненависть – вот что причиняло настоящую боль. Слова… Слова ранили сейчас сильнее любой телесной боли. И пусть пальцы сжимают её горло, мешая нормально дышать и не давая произнести ни одного слова. Это мелочь в сравнении с той болью, что причиняла сама мысль о том, что все было напрасно, что то, что было сделано ради блага, причинило еще больше боли.
Черные глаза медленно посветлели, продолжая при этом внимательно смотреть в лицо мужчине, продолжающему пылать праведным гневом. Нет, она не будет вырываться из его удушающей хватки, не станет предпринимать хоть каких-то попыток облегчить своё положение. Пусть, пусть он выплеснет всю ярость, лавиной нахлынувшую на него вместе с воспоминаниями. Он хочет убить её? Она это заслужила.
- Прости, но ты не сможешь убить меня, любовь моя, – губы Эрис не дрогнули. Слова эти прозвучали в голове у Джефферсона. Прозвучали четно и внятно, наполненные тоской и горечью, - Даже этой малости я не могу тебе дать…
По бледной щеке скатилась и упала на руку Джефферсона, все еще сжимающую её шею, прозрачная капля. Определенно, этот мужчина был в её жизни чем-то по-настоящему уникальным. Только он мог заставить Эрис плакать, плакать не потому, что это было нужно для произведения эффекта, а потому, что сердце в груди сжималось, подкатывая к горлу ком. Только он мог заставить ей почувствовать, что она все еще способна на искренние эмоции.

+1

21

Джефферсон выдохнул и почувствовал себя марионеткой, которой одним движением подрезали все ниточки, вышибли последние крохи кислорода, он же воля неугомонного хозяина, заставлявшего забавную куколку дрыгаться и танцевать под неведомую дудку, и, в довершение всего, сложили в наполненный нафталином чемодан.
- Перестань, - произнес он, отнимая руки от шеи и с ужасом взирая на собственные пальцы, вознамерившиеся вершить какую-то свою игру отдельно от его разума. - Я не должен был... - Шляпник вздрогнул и взглянул в заплаканное лицо богини. И вся ненависть, все безумие клокотавшее в его крови, все исчезло в одно мгновение превратившись в совершенно противоположные эмоции. И от этих американских горок Джефферсону стало совершеннейшим образом тошно. Поднять руку на невиновного - ниже упасть было невозможно.
- Прости меня, мое сердце, - прошептал он, оседая на пол и не смея поднять на Эрис глаза. - Я не вправе мучить тебя таким образом, но этот город сходит с ума, как бы не хотелось верить в иной исход происходящего. А если безумен град, то и обитателям его недолго оставаться в сознании, - мужчина закашлялся и провел по лицу рукавом плаща, скрывая неоспоримые улики собственной слабости. Расшатанности сознания, мягко говоря. - И раньше ты оторвала бы руки любому, попытавшемуся коснуться тебя столь непочтительным образом. Зачем же пощадила неблагодарного Джефферсона, скажи? - Шляпник выпрямился, продолжая стоять на коленях, и коснулся пальцами край белоснежного платья богини, чувствуя себя наравне с верующим, ищущим божественной милости или снисхождения. О чем стоило умолять самому Джефферсону история умалчивала. Мысли же его бродили досель неизведанными тропами, предпочитая не склонять чашу весов на одну конкретную сторону. Мужчина метался меж двух огней.
- Ты столь щедра, Нэрисса, а я раз за разом отплачиваю тебе черной неблагодарностью. Прости меня.

+1

22

Столь резкая перемена в поведении Джефферсона застала Эрис врасплох. Не то, чтобы она думала, что он и дальше продолжит столь яростно осыпать её проклятиями, сжимая пальцами горло, но чтобы так – в считанные секунды кардинально меняясь в совершенно противоположную сторону…
Опустив взгляд на осевшего на пол парня, Эрис какое-то время молчала, после чего все же дала ответ на вопрос, который, впрочем, как ей казалось, был очевиден. И голос её прозвучал почти-что властно.
- Ничего не изменилось, Джефферсон. Я и сейчас оторвала бы руки любому, позволившему себе даже половину всего этого. И, неужели тебе действительно нужен ответ на вопрос, почему я не сделала этого сейчас? – в её взгляде мелькнуло что-то от той грозной богини, взирающей на всех и вся с высока, но тут же исчезло, и женщина, снова смягчившись, опустилась на колени напротив Джефферсона, захватывая ладонями его лицо и глядя в глаза пристальным взглядом, в котором не сложно было прочесть все, что она хотела сказать, но не знала, как именно выразить свои чувства.
- Перестань, слышишь! – произнесла она почти шепотом, не отрывая взгляда от его глаз, - Ты не должен извиняться за мою ошибку. Поверь мне, мальчик, я хотела, чтобы ты был счастлив… Я боялась, что если ты останешься рядом со мной, то рано или поздно я просто уничтожу твою жизнь… Я ошиблась… Покинув её, я все равно сломала тебя… Я пойму, если ты никогда не сможешь простить мне этого, но, я просто хочу, чтобы ты знал одно – я никого и никогда не любила так, как любила… как люблю тебя. Как я не пыталась вырвать тебя из сердца, сегодняшняя наша встреча… она дала мне понять, что ничего не изменилась. Ты же можешь уйти, я не стану держать тебя. – дверной замок щелкнул отпираясь и давая тем самым понять, что путь свободен. Еще секунда, и Нэрисса растворилась во вспышке фиолетового тумана, тут же появляясь у окна, стоя напротив его и глядя в ночную мглу. Сил спорить больше не было, так же как и объяснять, что бы то ни было. Она отпустила Джефферсона, он может уйти, и она снова постарается забыть. Она сможет, рано или поздно сможет! Но, сердце сжимается от совершенно иного желания, чтобы он остался, чтобы он простил её и… чтобы он все еще любил, любил как раньше. Истину говорят – любовь делает нас слабыми.

0

23

Джефферсон медленно поднялся на ноги, прилежно ожидая хоть какого-нибудь знака, но казалось, что Эрис погрузилась с головой в свои думы. Или в данный момент за окном происходило нечто на порядок интереснее, нежели душевные метания одного отдельно взятого Шляпника.
"Загадочное все-таки дело - время," - подумал он, молча шагая в сторону двери, "всего жалкие полсотни лет и характер приобретает невиданные и непредсказуемые черты!" Иначе как объяснить, откуда в форменном и бесформенном балбесе могла взяться странная житейская мудрость? На чем должна была взрасти жажда сберечь отношения, укрыть ладонями хрупкое счастье, трепетавшее, как свечной огонек в зимнюю стужу. Выпавший из родительского гнезда птенец. В совершенно неуместной обстановке, мужчина впервые подумал о своей жене. "Бывшей жене". Пусть даже образ мисс Айс не вязался с той, которую он однажды повстречал в Зачарованном Лесу. Любил ли он её? Сейчас, тогда, когда-нибудь? Невозможность дать какой-то конкретный ответ странным образом смущала, так что на рука Джефферсона слишком долго лежала на дверной ручке. "Прошлое-будущее, счеты-надежды... Маятник раскачивался перед внутренним взором Безумного Шляпника и каждая грань была заточена до бритвенной остроты. "Хочешь, можно смело шагнуть вперед, отсечь единожды предавшую и... что? Броситься восстанавливать не существовавшую семью, которая нужна только одному? Точнее, одной. И это весьма условное знание, почти спорное значение - Грейс двигало только неизбывное чувство брошенного ребенка. Узнать, почему мама и папа поступили так однажды. И Джефферсон до конца своих дней будет отмаливать свой грех, пытаться уничтожить один из пресловутых кирпичиков, сотканных из благих намерений. Кирпичиков, из которых сложена дорога в ... Страну Чудес.
И Шляпника всегда интересовало одно, сначала с маниакальной озлобленностью отвергнутого мужа, теперь с безграничной встревоженностью проштрафившегося отца - как сможет Клэр ответить на этот вопрос, когда придет время?
Гладкий металл жег руку, как тавро. Дверь тихо скрипнула, неохотно закрываясь, лязгнул язычок замка.
- А что нужно сделать, чтобы ты перестала называть меня мальчиком, Нэрис-с-с-с-са? - Джефферсон тоже умел беззвучно перемещаться, во всяком случае ни одна половица не предала его в ответственный момент. И пусть руки чесались от необходимости подойти ближе и обнять, наконец-то по-человечески поздороваться, не пряча в рукаве яда и обвинений, но мужчина просто завалился на не разобранную постель, разве что не закинув ногу на ногу. Или не болтая в воздухе белоснежными шерстяными носочками. У которых тоже была своя история.
- Нет, это конечно мило и отдает какой-то чувственной ностальгией, но дорогая, я уже не похож на розовощекого эфеба. Потрепан, скверно выбрит - да простят меня эти стены, но каждый скажет, что я почти мужик. Пива и чипсов только не хватает...

+1

24

На минуту оказалось, что он ушел. Просто поднялся на ноги и молча покинул комнату. И от этой мысли что-то больно сжалось в груди. Неужели она все еще действительно способна чувствовать эту боль? Она все еще может испытывать эти простые человеческие эмоции… И, черт возьми, только невероятная сила воли удержала сейчас Эрис на месте, не давая развернуться и броситься следом. Она все еще любила его. Как не старалась забыть, как не пыталась вырвать его из сердца, она все еще его любила… А он… Нет, он просто ушел… А значит, все действительно кончено. Чтож, она сделает еще одну попытку, и на этот раз уже наверняка!
Но, вопреки ожиданиям, за её спиной раздался все тот же голос, заставивший Эрис мысленно вздрогнуть.
«Ты… Ты все еще здесь? Джефферсон, ты все еще здесь!»
А его слова, они отчего-то заставили женщину улыбнуться. Не называть мальчиком. О, нет, для неё он всегда останется ей мальчиком, даже когда поседеет от навалившегося груза прожитых лет. Высказывание же про «почти мужика» и вовсе вызвали тихий смех. Возможно, он и правда сильно изменился, как говорит, быть может, жизнь действительно его изрядно потрепала, но, нет, это был все тот же Джефферсон. Наглый мальчишка, способный вызвать улыбку на губах богини даже в моменты, когда это казалось невозможным.
Повернувшись в сторону кровати, на которой самым наглым образом развалился Шляпник, Эрис окинула его долгим взглядом, продолжая едва заметно улыбаться. Буря стихла.
- Ты всегда будешь для меня мальчиком, мой дорогой Джефферсон, – ровно произнесла женщина, неторопливо подходя ближе, - Даже с пивом и чипсами, хоть я и не имею ни малейшего понятия, что такое чипсы.
Остановившись в шаге от кровати, Нэрисса улыбнулась более открыто.
- Нет, если хочешь, я, конечно, могу называть тебя девочкой, но тогда придется переодеть тебя в платье и привязать пару бантиков.

+1

25

- М-м-м-м, пожалуй я откажусь, - вежливо ответил Джефферсон, задумчиво разглядывая ногти и пальцы, - Розовый цвет и пышные кружева убьют цвет моей кожи и глаз, уж поверь. Я буду похож на зом... ожившего мертвеца в роли принцессы. Хотя, может на такую и покусится какой-нибудь отчаявшийся принц. К тому же, эти волосы, - Шляпник провел по шевелюре ладонью, критически отмеряя длину. - Не подойдут ни под одну толковую прическу, разве что косить под Одри. - хитрые планы всегда были его слабым местом. Нельзя было поверить, что Нэрисса будет взаправду выслушивать все эти рассуждения, принимая их за серьезный разговор. Дуростью было бы думать, что Джефферсон размышлял только над этим.
- Лучше иди сюда, - усмехнулся он, настырно дергая богиню за край платья, - попробуем придумать толковое прозвище вместе, - мужчина сел, обнимая девушку и зарываясь лицом в белоснежную ткань, даже после всей магической, выяснительно-отшенченской и путешественной нервотрепки, тонко пахнущую ирисами. Точно, ирисами. Как можно было забыть?
- Например, любимый, - Шляпник шутливо боднул Эрис, подставляя затылок под тонкие пальцы, - Или, самое простое - мой? А то знаешь, как много желающих надрать несчастному "мальчику"? - мужчина поднял кристально-чистый, нарочито несчастный взгляд, строя из себя безвинно страдающего щеночка, - Даже устаю брать в плен и запирать в подвале - поскольку вежливых слов местные дамы не понимают. - Джефферсон тяжело вздохнул и подпер щеку рукой, всерьез упиваясь своей горемычной долей. - И некому их напугать как следует...

+1

26

Пусть он сколько угодно говорит, что изменился, что жизнь не пощадила того Джефферсона, которого она знала, но сейчас Эрис видела именно его, того мальчишку, готового отшучиваться по поводу и без, заставляя её, суровую «богиню» улыбаться как простую девчонку. Это ли не магия, это ли не та пресловутая волшебная Тру лав, о которой твердят на каждом углу, и которую далеко не каждому в своей жизни довелось испытать. Удивительно, как она, женщина, лишенная души, может вообще любить, но то, что она чувствовала по отношению к этому мужчине – это ли не доказательство того, что даже такая как она способна на чувства. Пусть немного иначе, чем остальные, но она чувствует это всепоглощающее желание быть рядом. Это как зависимость, как болезнь, заставляющая думать о нем, желать, и делая невозможное – рядом с ним Нэрисса начинала забывать о самом главном, о том, что она носил устрашающее звание «богини Хаоса».
Подавшись за резким движением, когда Джефферсон дёрнул её за платье, Эрис с улыбкой провела ладонью по его волосам. Как дав но она не касалась их, как давно не чувствовала эти упрямые пряди под своими пальцами.
После последних слов мужчины Нэрисса, тихо рассмеявшись, встала на край постели на колени, легко отстраняя Джефферсона от себя, и глядя ем в глаза.
- У меня есть предложение по-лучше, – с хитрой улыбкой, она легко перекинула одну ногу через его колени, садясь мужчине на бедра и упираясь руками в его плечи, - Мой… Любимый… Мальчик… – отдельно выделяя каждое слово, произнесла Эрис, тем самым объединяя все три «звания» в одном предложении. Да, её любимый мальчик. Тот, кого она так и не смогла забыть, как не старалась, тот, кого обретя снова, она больше никогда не отпустит от себя, пока он сам не захочет уйти. Она загладит свою вину, она сделает все, чтобы теперь он был счастлив.
Подавшись ближе, Нэрисса жадно поцеловала Джефферсона в губы, словно это был последний поцелуй в их жизни. Кажется, так же она целовала его тогда, в тот вечер, когда простилась с ним, как она думала, навсегда. Только на этот раз все было наоборот. Теперь у них все только впереди.
- Ты хочешь сказать, что я страшная? – резко оборвав поцелуй, словно вдруг вспомнила что-то крайне важное, шутливо поинтересовалась, разумеется, без всякой подоплеки на обиду от подобного заявления в свой адрес.

0

27

Джефферсон сыто улыбнулся, нагло используя чужую фишку, но упорствовать и настаивать не стал - на самом деле, ему стоило некоторых усилий, чтобы перестать представлять возлюбленную в строгом костюме, делающем честь любому среднему и высшему школьному заведению. Очки-указка-крутобокое... пунцовое... яблоко на столе. Фантазии взрослых мужчин вплотную перекликаются с ощущениями детства, так что Шляпнику оставалось кусать локти - в его славные детские годы, в его милом царстве-государстве никто и не додумался до такого вот веяния прогресса. О, сколько лет было потрачено зря! Впрочем, от присутствия Нэриссы и так срывало жалкие останки мозговой кровли, так значит, не о чем было скорбеть?
- Знаешь, а ведь я когда-то бегал по заливным лугам своего родного края в таких коро-о-о-отеньких брючках, можно сказать в шортах. Правда босиком, кажется, проклятье, выбивается из антуража. - Шляпник хитро сощурился, благопристойно опуская руки на край покрывала, совершенно не пытаясь пробраться под чей бы то ни было подол, что вы - что вы. - Наверное, ты многое бы отдала чтобы посмотреть на малютку Джи в тех условиях, да, мой сладкий пирожочек? - Джефферсон охотно вернул пылкий поцелуй, варварски комкая белоснежную ткань платья. Даже слишком варварски - плод магических усилий, упорного труда сотен портних, вышивальщиц мелким бисером, сотен гусениц шелкопряда, исправно создававших это невесомое полотно... Шляпник понял, что его уносит в какую-то неправильную сторону, но сдержать поток мыслей было не в его власти - любой местный кутюрье оборвал бы ему руки за такое святотатство. Но что сделано, то в принципе зашить можно.
- Оу, - мужчина покосился на деяние рук своих и прыснул, - Мне стоит продолжать или бежать за наперстком и иголками? Моя прекрасная, удивительная... невероятная царевна?

+1

28

Миссис Редмонд раздраженно зашипела и сжала мочку уха обожженными подушечками пальцев. Надо же было такому случиться - схватиться за фильтр не выключенной кофеварки и вывалить наружу весь, еще горячий, очень горячий, молотый кофе. Мало того что испачкала весь пол, так теперь и фартук стирать! И ждать, пока пройдет это болезненное покалывание...
И когда станет тихо! Женщина раздраженно зыркнула в сторону лестницы, кляня себя про себя же за излишнюю сентиментальность и любовь к мелодрамам. Один только перекошенный и потерянный вид этого обалдуя, который строил из себя таинственного незнакомца, а на самом деле был таким же потерянным волчонком, как и все в этом городке, подтопил неприступное сердце Бабули и заставил проглотить почти сорвавшийся окрик "Куда направился, милейший!" Все-таки, у неё был постоялый двор, то есть кафетерий, неплохой между прочим, а не дом ... кхем. Чем именно можно было заниматься так, что в один момент с потолка посыпалась мелкая известковая пыль, миссис Редмонд прекрасно знала. И помнила. Но судя по раздававшемуся грохоту номеру в скором времени потребуется внеплановый ремонт. А в стоимости это явно не было учтено.
- Та-а-а-ак, - собралась с мыслями достойнейшая женщина, хватаясь за тряпку, Она и так проявила все возможное терпение, а теперь, когда наверху установилась странная, таинственная тишина, от которой закладывало нос с першило в горле. Значит, дело пахло магией. А это уже было против всех правил проживания.
- Обслуживание в номере! - сакраментальное "мать вашу" острая на язык и тяжелая на характер Бабуля проглотила, ограничившись тем, что распахнула дверь. С ноги. И с не читаемым выражением лица наставила на милующуюся парочку свой верный арбалет. - Парень, во времена моей молодости, за такое, ты должен был на ней жениться. И поосторожнее, милая, тут очень расхлябанный спусковой крючок. - не распознать магически одаренную девушку, для бывшего оборотня было бы позором. Так что, все были предупреждены и подготовлены.

0

29

- О да, я бы с удовольствием посмотрела на милого маленького мальчика, – с улыбкой отозвалась Эрис, вскоре уже отвечая на поцелуй. Если бы они были в Зачарованном лесу, это было бы даже возможно. Там, в её дворце, осталось зеркало, которое могло показывать прошлое того, кто держит его в руках. Можно было бы дать зеркальце Джефферсону, самой встать рядом и полюбоваться тем ребенком, о котором говорил сейчас Шляпник. Но, если бы да кабы… Сейчас она в Сторибруке… Они в Сторибруке, и значит не стоит думать о другом, о том, что могло бы быть. Все и так складывается куда лучше, чем Эрис могла себе представить. Правда, книгу она пока не получила, но, это дело еще впереди. Синдбаду дано десять дней, и даны они ему всего пару часов назад.
- Думаю, что ремонт моего платья сможет немного подожд… – начала было она с хитрой улыбкой, намереваясь приняться за пуговицы на рубашке мужчины, когда дверь в комнату с грохотом открылась. Всего секунда, и от милой влюбленной женщины не осталось и следа. Резко повернув голову в сторону нарушителя их уединения, Эрис встретила женщину холодным взглядом, взглядом ведьмы, готовой оторвать голову любому, кто посмеет войти к ней в спальню без должного почтения.
В той, кто так бесцеремонно ворвался к ним в номер, Нэрисса без труда узнала хозяйку гостиницы. Чтож, это, отчасти оправдывает её недовольство, так как наверняка творящийся недавно шум не смог не привлечь её внимание. И все же, какая наглость!
Направленный в её сторону арбалет вызвал на губах Эрис легкую ухмылку, хотя взгляд зеленых глаз по-прежнему был неприступно холоден. Неторопливо, даже пожалуй нарочито медленно, женщина перекинула ногу, слезая с колен Джефферсона и, спустившись с постели, поднялась на ноги.
- Спасибо что предупредили, милая, - «милая» было произнесено явно следом за «милой», отпущенной женщиной в её адрес минуту назад, - Наверное, это должно было бы меня напугать, но… Вот в чем дело…
Несколько грациозных шагов в сторону хозяйки гостиницы, а потом вспышка фиолетового дыма, и вот уже новая вспышка, уже совсем рядом с пожилой дамой. Появившись напротив, так что наконечник стрелы оказался всего в паре сантиметров от её груди, там, где билось сердце, Нэрисса мило улыбнулась той улыбкой, от которой многих начинало бросать то в жар, то в холод. Эта очаровательная, такая теплая и даже нежная улыбка, в сочетании с пронизывающим насквозь взглядом – воистину адская смесь.
- Меня нельзя убить… – закончила Эрис начатую фразу и, как ни в чем не бывало, развернулась в женщине спиной, после чего все так же не торопливо прошествовала обратно к постели, где и присела на её край с видом, говорящим «А теперь, я вас внимательно слушаю».

0

30

Самый страшный подростковый кошмар - знакомить свою девушку с родителями. В свое время Джефферсон был лишен этой радости, кажется, именно его представляли родителям бывшей жены, а не наоборот. К тому же, что-что, а набросать в глаза пыли и произвести впечатление хорошего мальчика он всегда умел. Впрочем, если всерьез браться за размышления о таком далеком прошлом, то можно было только испортить настроение, удариться в ненужные воспоминания о превратностях любви. И совсем упустить из виду надвигающийся грозовой фронт с осадками в виде виде магии и летающих арбалетных болтов.
- Мэм, я приношу свои извинения. Эрис, право слова, не стоит! - вмешиваться более существенно, то есть оттаскивать дам друг от друга, слава богам и чайной заварке, не пришлось. Состроив в сторону неприступно мрачной седовласой дамы, самое невинное свое выражение лица (кажется, его не оценили и лишь по-настойчивее перехватили арбалет), Джефферсон поправил наведенный было беспорядок в одежде и стремительно подошел, почти подлетел к миссис Редмонд, ненавязчиво заслоняя собой насупившуюся богиню. "Девушкам" лучше было не смотреть друг на друга лишний раз, чтобы не спровоцировать кошачью драку на глазах у случайно подвернувшейся мыши.
- Я бы пообещал, что мы честно-честно не будем ничем таким заниматься, что входит в понятие "а потом, как честный человек, бла-бла-бла и жили они счастливо до скончания века, пока ипотека не разлучила их", но кто мне поверит, правда? - Шляпник, отчаянно рискуя, надавил кончиком указательного пальца на изогнутую дугу арбалета, осторожно опуская его вниз. Окончательно он смог успокоиться только тогда, когда стрела нацелилась на натертый паркет, хотя с вредной бабули сталось выразительно задержать его на определенном уровне. Чтобы заставить нервничать любого мужчину.
- Все расходы беру на себя. И те ваши гардины, которые надо бы подшить, но позже из-за завала заказов сроки растянулись, так вы сможете забрать их через два дня. - женщина сощурилась еще подозрительнее, но все-таки отступила. Выразительно хлопнула дверью и не спеша спустилась вниз, наслаждаясь воцарившейся тишиной.
- Ха, - Джефферсон записал бы себе этот весьма спорный момент на счет "Победы Шляпника в этой жизни", если бы не одно крошечное но. Не глядя отступив к разворошенной кровати, он бухнулся на край и запустил пальцы в волосы, сводя все обрывки мыслей к общему знаменателю. К крошечному факту, что только что владелица самой известной в городе забегаловки получила в свои цепкие руки самую, что ни на есть горячую новость месяца. То есть недели. И вяло тлеющий конфликт, на стадии которого стороны просто плевались ядом в спину друг другу, мог рвануть с новой силой. И надо было кое-кого предупредить.
- А у меня для тебя две новости, как бы банально не звучало. Первая - я только что отстоял свое право быть рядом с тобой, образно естественно, но на глазах оборотня. Перевертыша. И завтра об этом узнает весь город. Особо бодрствующие - сегодня. Вторая, - Джефферсон замолчал и напрягся, - кроме назойливых обывателей о наших отношениях узнает моя бывшая жена и дочь, которую та активно хочет себе забрать. - мог бы, Шляпник вжал бы голову в плечи, но гордость требовала воспринять весь вероятный гнев с обнаженной шеей. Там и наметочка есть, пунктирная линия, не ошибешься...

+1


Вы здесь » Once Upon a Time. Сhapter Two. » Архив отыгранных эпизодов » Идеальное преступление


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC